Все это, несомненно, свидетельствует о той возвышенности духа, что отличает Вирхинию, и которой я, увы, определенно лишен. Я способен выразить лишь то, что со мной реально происходит или что думаю в тот или иной момент. Поэтому, полагаю, мой дневник не будет представлять интереса ни для кого, кроме меня.
8 августа
Педро ходит все с тем же замкнутым и загадочным видом. Мне кажется, что у него что-то на уме: он старается выказывать предельную внимательность и предупредительность, очевидно, желая завоевать мое расположение.
Благодарение Господу, в последнее время мне удалось совершить несколько удачных сделок, так что если он и попросит меня о прибавке — в пределах разумного, конечно, — я буду только рад помочь ему.
10 августа
Сегодня шестая годовщина со дня смерти супруга Вирхинии. Было очень любезно с ее стороны предложить мне сопровождать ее на кладбище.
На могиле установлен очень красивый и дорогой памятник в виде женской фигуры, склоненной в плаче над мраморной плитой, покоящейся на ее коленях.
Вокруг могилы все заросло дикой травой. Мы попытались привести лужайку в порядок и во время этой доброчестивой работы я умудрился занозить себе палец, пытаясь выдернуть сорняк.
Уже перед самым уходом я обнаружил у подножия памятника надгробную надпись: «В сем мире он творил добро». Она мне так понравилась, что я решил сделать ее девизом своей жизни.
Да, творить добро — вот поистине достойная стезя, ныне почти забытая, поросшая травой.
Возвращались мы с кладбища уже к вечеру и всю дорогу шли молча.
14 августа
Сегодня имел удовольствие побывать в гостях у Вирхинии. Мы провели некоторое время в приятных разговорах о различных интересных и достойных вещах. Потом Вирхиния сыграла несколько наших любимых фортепьянных пьес.
Встречи с Вирхинией наполняют меня ощущением счастья и благодати. Каждый раз я возвращаюсь к себе словно бы обновленный духом и преисполненный готовностью творить добро.
Я всегда жертвовал на благотворительные цели, но теперь ощущаю все более настоятельную потребность совершить какое-то определенное, целенаправленное добродеяние — например, помочь кому-то, быть для кого-то надежной опорой. Поддерживать кого-то так, как поддерживают близкого, любимого человека, как если бы этот кто-то был твоим сыном…
16 августа
Сегодня мне приятно вспомнить о том, что вот уже ровно год, как я веду эти записи.
Целый год моей жизни, запечатленный благодаря одной чудесной и доброй душе, которая наставляет меня и направляет на верный путь. Не иначе как сам Господь Бог ниспослал мне моего дивного ангела-хранителя.
Вирхиния облагораживает все, до чего ни коснется. Теперь я начинаю понимать, почему в ее дневнике все предстает в чудесно преображенном виде.
Во время той показавшейся мне неудачной прогулки, когда я со скучающим видом озирался вокруг, ей дано было восприять красоту окружающего мира, который впоследствии воссиял на страницах ее дневника и ослепил меня.
Даю зарок, что отныне буду стремиться к тому чтобы узреть благолепие мира и запечатлеть мои видения на бумаге. Тогда, быть может, и мой дневник уподобится великолепию дневника Вирхинии.
17 августа
Прежде того как отвести мой взор от убожеств мира сего и предаться созерцанию одних лишь красот его, я позволю себе небольшое отступление для пояснения одного предмета сугубо материального свойства.
Дело в том, что вот уже много лет — не помню даже, сколько именно, знаю только, что началось это еще до знакомства с Вирхинией, — я ношу шляпы одного и того же фасона, одной и той же фирмы.
Это шляпы великолепного качества, но поскольку они заграничного производства, стоимость их с годами все возрастала. Понятное дело, шляпа — не самая скоропортящаяся вещь, но как бы то ни было, за последние годы я купил не менее полудюжины этих шляп. Итак, исходя из того, что стоимость каждой из шести шляп увеличилась примерно на пять песо, я могу произвести несложный арифметический подсчет: если последняя шляпа обошлась мне в сорок песо, то, выходит, что самая первая должна была стоить пятнадцать. Если сложить все дополнительные затраты, связанные с каждой покупкой, то получается, что моя преданность избранному типу шляп на сегодняшний день вышла мне в кругленькую сумму: шестьдесят пять песо.
Качество этих шляп не вызывает никаких сомнений, они превосходны, сожаление вызывает моя неспособность быть экономным. Если уж я с самого начала остановил свой выбор на шляпе ценой в пятнадцать песо, то мне следовало бы и в дальнейшем придерживаться этого же уровня расходов, чтобы не стать жертвой безудержной алчности изготовителей и коммерсантов, как это произошло на самом деле. Ведь всегда были шляпы и ценой в пятнадцать песо.