Сеньорита Мария сидит за новым письменным столом и вся лучится радостью. Однако следы страданий не исчезают с ее лица. Я спросил ее: «У вас какие-то проблемы, сеньорита? Вы по-прежнему работаете по ночам?» Она слабо улыбнулась ответила: «Нет, спасибо, у меня все в порядке…»
25 октября
Я подумал, что жалованье, которое я выплачиваю Марии, никак не назовешь приличным. Подозреваю, что она по-прежнему урывает часы у сна, чтобы подработать шитьем.
И коль скоро я дал себе зарок взять ее под свою опеку, то решил, что с завтрашнего же дня повышаю ей жалованье.
Она стала благодарить меня в таком смятении, что я даже испугался, не обидел ли ее этим. Надо же: я искал себе секретаршу, а нашел прекрасную женскую душу.
Должен признаться, что бледное лицо сеньориты Марии — это самый чистый и светлый женский лик, который мне когда-либо доводилось видеть.
27 октября
Моя холостяцкая жизнь движется к концу. До нашей с Вирхинией свадьбы осталось уже не четыре, а всего только два месяца. Такое решение мы приняли с ней вчера. Памятуя о пожеланиях сеньора священника.
Я хотел бы воспользоваться случаем, чтобы завести разговор о брошенных детях, но ничего не получилось. Она снова принялась восхвалять достоинства своего бывшего мужа.
Очевидно, она ничего не знает о его детях. Ну как подойти к ней с такой темой?
28 октября
Мысль о супружеской жизни уже не кажется мне столь привлекательной, как это было еще недавно. Живущий во мне холостяк все еще не хочет умирать.
И дело не в том, нравится мне Вирхиния или нет. В целом она соответствует выношенному мной идеалу. Ну а что до недостатков, то кто же их не имеет. Да, она бывает поверхностна и несдержанна, но все это вполне простительные грехи. Итак. Итак, я женюсь на женщине добродетельной и потому должен быть доволен.
30 октября
Сегодня я узнал некоторые вещи, которые уже начинают омрачать мою еще не начавшуюся семейную жизнь. Достоверность этих сведений сомнительна, поскольку источником их является женщина, но содержание их тревожно и мучительно.
Во-первых, оказывается, что Вирхиния прекрасно осведомлена о брошенных детях, их происхождении и жалком состоянии.
Второе известие носит интимный характер и касается истории неудачного материнства Вирхинии. По ее рассказам я знал, что двое ее детей умерли во младенчестве. Но, оказывается, им и не дано было родиться. Во всяком случае, естественным путем.
В отношении полученных мною сведений должен сказать, что я в них не верю и считаю их гнусным порождением чьих-то злых козней. Человеческое злословие точно ржа разъедает жизнь маленького городка, разрушает и дробит судьбы людей. Фальшивая монета клеветы, незаметно подброшенная чьей-то злой волей, переходит из рук в руки и оскверняет каждого, кто алчно стремится подхватить ее.
(Моя кухарка Пруденсия является в этом смысле превосходным термометром, показывающим уровень моральной температуры нашего общества.)
31 октября
Все мои умственные способности направлены на разрешение серьезных проблем финансового характера, связанных с предстоящим браком. Как же быстро бежит время!
Перечислить все мои нынешние заботы и хлопоты я просто не в состоянии. Этот дневник уже почти потерял смысл. Как только женюсь, я его уничтожу.
А впрочем, возможно и сохраню на память о моей холостяцкой жизни.
9 ноября
Вокруг меня происходит что-то странное и тревожное. Еще вчера я ни о чем не подозревал. Сегодня мое благостное состояние разлетелось в прах.
Я готов поклясться, что вокруг творится что-то такое, что выставляет меня на всеобщее обозрение. Каждый раз, выходя на улицу, я чувствую на себе сотни устремленных на меня взглядов, они окружают меня облаком нездорового любопытства, которое проливается за моей спиной дождем насмешек. Дело тут не в предстоящем браке, о котором давно уже знают все и который никого не волнует. Нет, тут что-то другое, и я думаю, что гроза разразилась именно сегодня, во время дневной мессы, которою я никогда не пропускаю. Господи, еще вчера я пребывал в спокойствии и занимался подсчетами. А сегодня…
Я возвратился из церкви почти бегом, преследуемый взглядами, и вот уже несколько часов только и делаю, что задаю себе один и тот же вопрос: в чем дело? Я так и не осмелился больше выйти на улицу.