Ответное слово гостя было кратким и путаным, но достаточно искренним. После каждых двух фраз он глубоко вздыхал и бросал умоляющий взгляд на переводчика.
Мумумиец весь обратился в слух. Время от времени он с удовлетворением крякал и протягивал руку к земляным орехам.
Покончив с официальностями, хозяин зевнул и потянулся, давая понять, что можно переключиться на непринужденную беседу.
— Что это он? — шепнул министр переводчику.
— Дескать, будем как дома!
— Ну и ладно! — отлегло от души у министра. — Ты думаешь, можно взять этот орешек?
— Натурально же, можно!
— А с какой тарелки? С которой сам берет или рядом?
Хозяин, словно бы понял, подтолкнул к гостю тарелку. Министр взял орешек и движением согнутой руки поблагодарил хозяина за щедрость, вслед за чем обратился к переводчику:
— Спроси-ка, как у них насчет протекционизма?
— Ну, неудобно! Они еще не достигли этого уровня! Он, может, и слова такого не знает! — залился краской Гия Кубусидзе.
Министр поежился.
— Ну, тогда вот что! У нас, скажи, первый роман был написан тысячу пятьсот лет назад. А у вас как с этим?
— Незачем спрашивать! У них и сейчас нет романа! — отверг Гия и новый вопрос.
— В том-то и дело! Так пусть знают…
— Ни за что! — Переводчик покраснел до ушей. — Он сочтет за оскорбление! Они же только что выбрались…
— Ну, так о чем же спрашивать?
— О чем хотите! Я бы и про роман перевел, да ведь неловко!
Министр культуры и черной металлургии переводил взгляд с министра на переводчика и обратно, видимо, догадываясь, что они о чем-то перебраниваются.
— Джампомумокивопута! — нарушил он их диалог.
— А? — воззрился министр на переводчика.
— Не утомился ли, спрашивает, гость? Не приказать ли подать кофе? Не желательно ли прогуляться по саду?
— Скажи, что я благодарю — только что ужинал.
— Бубуточаноквана! — обернулся переводчик к мумумийцу.
Хозяин успокоился.
— Ты, брат… вот что: как, мол, у вас с реставрацией памятников старины, — придумал новый вопрос Леван Хведелидзе.
Упрямству Гии не было предела.
— Не могу я перевести такой вопрос, уважаемый Леван.
— Это почему же не можешь? — несколько повысил голос министр.
— Нет у них никаких исторических памятников, о какой же реставрации может идти речь.
К горлу министра подкатил ком гнева.
— Ты, знаешь… вот чего… Переводи, что говорю, и не учи меня! — дипломатично глядя в сторону, проговорил Леван Хведелидзе.
По возвращении из Мумумии Гия Кубусидзе был освобожден от должности, каковой факт поверг его в недоумение. Что за ошибка, терзался он догадками, была им допущена при исполнении служебных обязанностей на островах Мумумии?
Перевод М. Бирюковой.
МАКВАЛА
Проехав Гудамакари, я вдруг почувствовал, что изрядно проголодался, но как назло не то что ресторана, ларька и того нигде не было видно — словно земля их поглотила.
Наконец, потеряв всякую надежду встретить хотя бы подобие торговой палатки, у деревни Самеба я увидел дорожный знак с изображением ножа и вилки. Сердце мое забилось от радости.
«Не отпускай» — гласила вывеска вдоль резной лестницы ресторана. Неплохое название придумано, ничего не скажешь. Я поставил машину, набросил на плечи шубу и поспешил к ресторану. Только открыл дверь, как у меня тут же упало настроение. В зале, красиво расписанном Кобой Вашадзе, не было ни души. Я отыскал буфетчика и бесцеремонно спросил:
— Что у вас есть?
— Нельзя сказать, чтобы мы были во всеоружии, но, если понадобится, все пойдем воевать, — не задумываясь, бойко ответил худой усатый буфетчик, с трудом сдерживая улыбку.
Мне понравилась его шутка, но время ли говорить иносказаниями!
— Я про еду спрашиваю.
— Еда у нас есть, батоно, а чем еще другим заняты мы здесь, — и он протянул руку в сторону узкого, как на минарете, арочного окна, возле которого сгрудились официанты.
— Ну так за дело, где мне сесть?
— Где вам угодно, а я мигом обслужу. Ради вас, пожалуй, оленя на ходу подою. Такой стол накрою!.. Этого только не хватало, чтобы Какоя Пественидзе стоял за прилавком и не знал, чем накормить гостя!