— А боли у вас есть?
— Страшные! Целыми днями только на успокоительных и держусь. Господи, до каких пор терпеть все это?!
— Нелли! Точно не знаю, но, кажется, отложение солей в последнее время очень эффективно лечат! У одного моего товарища… — хотел солгать Гела, но его прервали:
— Не говорите об этом, Гела, не надо, прошу вас! Нет средства, которого мы бы не испробовали. Я и своих уже измучила, и сама обессилена. Со мной уже все ясно. Смерть близка, и у меня остались считанные дни. Расскажите лучше что-нибудь о себе.
— Обо мне… Ничего интересного, Нелли… Инженер. Дочери уже девятнадцать, учится в институте иностранных языков.
— Дай ей бог счастья! А мой окончил в этом году школу и слоняется пока без дела, горюшко мое…
— Никуда не сдавал?
— Сдавал, да баллов не хватило. Вот муж ему сейчас работу по профилю ищет…
— А он кем работает?
— В исследовательском институте охраны труда.
— Вот как… — Гела не знал, что такой институт существует. — Что ж, еще ничего…
— Нет, дни мои сочтены. Все мне опостылело, я и говорить о себе не хочу. Смерть была бы для меня счастьем! Вам кажется, что я преувеличиваю, жалуюсь? Нет, я надоела сама себе!
— Ну что вы! Как можно так отчаиваться!
Геле показалось, что Нелли плачет.
— Простите меня, Гела. За последнее время я стала такой подозрительной, ревнивой… Кажется, что мужу и сыну я уже опостылела… Ну что у меня за жизнь?! Когда остаюсь одна, даже трубки телефонной не снимаю — не хочу слышать родственников и друзей! Доконало меня уже все это: «Как ты? Сегодня тебе лучше? Видишь, и голос бодрее! Скоро совсем поправишься, не бойся!» По-своему они правы, но я устала. Только я одна знаю, что лучше мне уже не будет никогда. Потому и не хочу, чтобы утешали! Кажется, смерть приходит тогда, когда теряешь надежду. А я не надежду — я веру в жизнь потеряла! Даже не помню, было ли мне когда-нибудь хорошо. Принес мне муж стул на колесиках, так раньше я, бывало, подкачу на нем к окну и смотрю, смотрю целый день на улицу — все ж развлечение… А теперь и этого не хочу. Слава богу, недолго ждать осталось, засыплют мне лицо землею, и все кончится, отдохну!..
— Прошу вас, не говорите так! Вот увидите, вы выздоровеете! Чего только люди не переносили!.. А вы…
Гела не находил слов, и в горле у него застрял ком.
— Все это я уже слышала… Спасибо вам большое… Прощайте, Гела.
— Подождите. Вы можете выполнить одну мою просьбу?
— Какую, Гела?
— Не кладите трубку — я буду вам звонить еще, хорошо?
— Не утруждайте себя.
— Очень вас прошу!
— Не нужно. Выбросьте бумажку с моим номером и забудьте его.
— Ну, тогда я сейчас же приеду к вам! — твердо пообещал Гела.
— Ни в коем случае! Уж не думаете ли вы, что я еще похожа на человека? Не то что вам — хоть бы мужу моему и сыну не видеть меня сейчас! Не смейте приезжать!
— Ну, тогда… Не вешайте трубку! Я позвоню вам, только один раз позвоню!
— Хорошо… Посмотрим… Всего хорошего вам.
Весь день на работе Гела не находил себе места. В ушах у него все звучал голос Нелли. Он подписывал какие-то бумаги, отдавал распоряжения, чувствуя, что делает все, как робот, и мысль о том, что где-то рядом беспомощная, отчаявшаяся, тихо умирающая женщина, не выходила из головы. Что он мог? Неужели так рано должны были настать в жизни Нелли Квициани дни, когда уже никто и ничего не мог сделать для ее спасения?..
В перерыве он позвонил ей.
— Это я.
— Я узнала вас, Гела.
Некоторое время они молчали. Оба держали у уха трубки, и Геле показалось, что он явственно слышит, как бьется сердце больной женщины.
Он не знал, с чего начать. Стандартный вопрос о самочувствии был уже ни к чему. Да и сказала ведь Нелли, что не любит, когда ее спрашивают об этом…
— Знаете, сегодня у меня в кабинете столько народу толкалось, что не то что позвонить — стакан воды выпить было некогда! — Гела сам удивился тому, что извиняется перед женщиной, которую никогда не видел. — Запчастей не хватает. Выпустишь на маршрут неисправный троллейбус — отвечать заставят. А чтобы он элементарным техническим нормам соответствовал, из кожи вон лезть приходится…
— Жарко на улице, Гела?
— Сейчас не знаю. Утром прохладно было. А потом и носа высунуть не успел. Скоро потеплеет, пора уже. Апрель кончается.
— Какое сегодня число по-старому?