М и н а М и н о в и ч. Что за вопросы?
И в а н В а с и л ь е в и ч. Пустяк, казалось, но директивно не установлено: сколько бутылок продавец может отпускать в одни руки. И в связи с этим у контролеров неясность и, вообще-то, дискуссия… Стоит человек с часа дня и до упора, а ему одну бутылку…
И в а н С е р г е е в и ч. Ну установим, а что за рубежом скажут?
И в а н В а с и л ь е в и ч. За рубежом пьют не меньше нашего.
И в а н А ф а н а с ь е в и ч. И хуже, чем говорят, о нас уже не скажут.
М и н а М и н о в и ч. Я бы не советовал лезть в международную сферу. Что у вас, Иван Афанасьевич?
И в а н А ф а н а с ь е в и ч. Кросс в моей системе.
М и н а М и н о в и ч. Массовый забег на десять тысяч под девизом: «Хочешь рекорды бить — не надо пить!»
С о к р а т (с иронией). А заплыва под девизом: «Не на что опохмелиться утром — не пей с вечера!» — вы, случайно, не запланировали?
И в а н А ф а н а с ь е в и ч (не понял иронии). Прекрасная идея, Сократыч!
И в а н С е р г е е в и ч. И с юмором. С тебя пол-литра, Афанасьевич!
С о к р а т. При таком всеобщем дефиците на юмор и мое предложение может показаться смешным… Обхохочешься! (Социологу.) Вот у вас, например, что в плане веселенького? Цикл лекций, поди? Не угадал?
С о ц и о л о г (опешив). Народные чтения у нас.
С о к р а т. Под девизом: «Водка красит нос и чернит репутацию». В телеклуб вход свободный или по абонементу? Ах, по разнарядке для актива.
М и н а М и н о в и ч (придя в себя от неожиданности). Ты что себе позволяешь?!
С о к р а т. Нет, наши дорогие апостолы, я вижу, нам нет оснований прибедняться. По юмору мы можем победить на любом конкурсе. «Молнии» у нас уже есть, частушки будут, сочинения напишем, империализм заклеймим, кросс — на старте, народные чтения — по разнарядке. И это получивши в руки такой документ!!! А может быть, попросим социолога, чтобы он нам уже сегодня подсчитал эффективность развернутой борьбы? (Социологу.) У вас как там принято подсчитывать: в литрах, килограммах, метрах?.. Или берутся все мероприятия, умножаются на условные два часа их продолжительности, умножаются еще раз на количество тех, кто условно мог их слышать или видеть, затем делятся на все население — и получается коэффициент эффективности.
С о ц и о л о г (восторженно). Вот это да! Вот это Сократ! Вот это мне нравится!
С о к р а т. Нравится? А меня тошнит! Меня выворачивает от всего того, что вы тут перечисляли. Эффективность будет равна нулю!
М и н а М и н о в и ч. Сократ!!! (Бьет ладонью по столу.)
С о к р а т. Пшику будет равна! А от всей перечисленной номенклатуры мероприятий несет затхлой инертностью, беспомощностью, леностью мысли и ничем не прикрытой, беспардонной демагогией. И те, что пьют, и те, что поят, от ваших горячих мероприятий насморк схватят! Чихать на нас будут и так громко смеяться, что мы собственного голоса не услышим. И единственным утешением нам будет первое место на конкурсе собственной глупости. Все!!! Увольняюсь! Надоело! Осточертело быть холуем на побегушках у трусости и тупости! Прощайте! Я свободен! (Уходит.)
Гнетущая тишина. Взволнованней Социолог бросается то к одному, то к другому апостолу но о н и смываются из кабинета.
С о ц и о л о г. Товарищи! Друзья! Мина Минович, он сейчас сказал нечто такое!!! Такое нечто!!! Разрешите — в печать! Позвольте — по телевидению! Мы же и сами так думали, только никто не мог отважиться. А он взял да и вломил!
М и н а М и н о в и ч. Анюта!!! Почему здесь посторонние?!
А н ю т к а (Социологу, со слезами). Да уходите же вы отсюда! Не видите, человеку плохо?!
Социолог исчезает, а Мина Минович с помощью Анютки, как слепой, идет к креслу у телефонов.
М и н а М и н о в и ч (нащупывая кресло). Я должен сосредоточиться… сосредоточиться… сосредоточиться…
Анютка подает ему стакан воды. Он отпивает несколько глотков и принимает привычную позу, чтобы сосредоточиться. — локоть на стол, лоб на ладонь, пальцы на лысину. А н ю т к а включает магнитофон и тихо выходит. Сначала льется умиротворяющая мелодия Баха, потом слышен спокойный голос Мины Миновича в записи: «Я совершенно спокоен… Я совершенно спокоен… Меня ничто не волнует… Все хорошо… Все очень хорошо… Моя правая рука тяжелеет… Живот становится мягким… Диафрагма подвижной… Ступни теплеют… Тепле… теп…» Стихают голос, музыка; постепенно темнеет. В луче прожектора — спящий Мина Минович вместе со столом и креслом возносится ввысь и повисает в воздухе. Над его головой вырисовывается нимб.