С о к р а т. Какой вы все-таки циник, Агафон Агафонович…
А г а ф о н. Ты — Сократ! Я — Агафон! И покаместь я не допил, давай без грубости. Если надо, мы тоже в шляпах ходим. И потому имею право запросто выпереть отсюдова с треском любого академика и не погляжу, что профессор. (Выпивает.) Менделей мне нашелся…
С о к р а т (сочувственно). Все пьете?..
А г а ф о н (наливает полстакана). Я пью, но дело знаю. И начальство за это меня уважаить и знаить, в чьих руках труба. А тебя, говорить, за ненормального держать. И пока не будеть бумажки откудова надо, паскудить водопровод не позволю, будь ты трижды директором всей химии мира. Тут тебе не цирк и не академия! Тут объект! И, можно сказать, стратегический, кто понимаить…
С о к р а т (тяжело переносит запах водки). Если бы вы были сторожем обычной водокачки или при бане, я к вам не пришел бы…
А г а ф о н. То-то и оно, что не при бане. Тут, милый мой, я сам себе и профессор и академик. Захочу, к примеру, перекрою вот ту заслонку (показывает на большой вентиль) и через полчаса целый город у меня, а не у тебя, пить попросить. А всыпь ты свои порошки сдуру, посадять… обоих… на пятнадцать суток. Мне — что? (Срывает с профессора шапочку.) А ты — профессор. Представляешь себя стриженным под нулевку? (Надевает шапочку на голову Сократа, включает телевизор.)
На экране С о ц и о л о г.
С о ц и о л о г. Вы смотрели передачу, посвященную месячнику борьбы со злоупотреблениями спиртными напитками. Перед вами выступал Мина Минович…
А г а ф о н (выключает телевизор). Понял?.. Месячник, а не годичник! Это же понимать надо! А ты хочешь все под корень… Не туды глядить твоя наука, Менделей! Не в ту сторону нацелена. Про трудящий народ не думаете. Лучше бы пошевелили своими учеными мозгами про то, в каких условиях мы пьем и как закусываем… Выпить выпьешь, а закусить?.. Бросаешь объект, бежишь в магазин, стоишь… Я стою, ты стоишь, актив стоить! Отсюдова производительность ниже критики, качество ниже производительности, наука, мать ее богородицу, — сама по себе. Да эту самую водку давно можно было в порошках и таблетках придумать!.. Ты думаешь, народу бутылка в моде? Ты думаешь, она его от дела не отвлекаеть?.. По Луне на самокатах ездим, Венеру со всех сторон общупали. Приемных пунктов стеклотары наделали — радуемси! А что мне твой пункт?! Что мне та Венера? И если ты сто́ящий Менделей и за народ болеешь, то схимичь мне для водки такую стеклотару, чтобы как из вафли, понял? Витаминов добавь, каких организм просить, чтобы народ спиртное мог выпить, тарой закусить. Едять же дети мороженое со стаканами, и мы можем!.. А?! Притих!
С о к р а т. Думаю, куда от вафельной бутылки пробку девать.
А г а ф о н. Пробку? (Берет бутылку, открывает ее зубами.) Пробку выплюнем. (Выплевывает пробку, хохочет, потом отпивает, закусывает.) Что сник, профессор?
С о к р а т. Грустно. Очень грустно, Агафон сын Агафона.
А г а ф о н. С народом разучились разговаривать, вот вам и грустно… А что ты меня так разглядываешь?
С о к р а т. Тень деградации и сизый пепел интеллекта на челе твоем, гомо сапиенс.
А г а ф о н. Ты мне тут по-заграничному не выражайси, а то я и по-нашему могу, не погляжу на ученость. (Идет к выходу.) Тоже мне… (Выходит.)
Сократ осторожно прикрывает за Агафоном дверь, подходит к трубам, закручивает вентиль сверху, откручивает снизу, снимает какую-то крышку между ними, потом вынимает из кармана небольшой пузырек и выливает содержимое в трубу, зажав нос рукой. Затем открывает и закрывает все, как было. Силы покидают старика. Он доходит до дивана и беспомощно опускается на него. Появляется А г а ф о н, застегивая ту пуговицу, которую мог бы застегнуть не при людях.
А г а ф о н. Везёть мне на ученых. (Допивает то, что осталось в бутылке.) Выписываюсь днями из вытрезвителя — был случай: нутро запросило, а сознание прошляпило. Недоперепил, значить, ну и… Выписываюсь, конечно, чин по чину, копейки, какие у меня еще уцелели, забирають за услуги… Нет, ты понял, что делаетси?! При настоящем социализме живем, на нас мир глядить, в больницах — бесплатно, в санаториях — за так, а в вытрезвителях — плати! Я спрашиваю: это справедливо?! Это по конституции?! Или в вытрезвителях доктора семь пядей во лбу?.. Обнакновенные там доктора, и неча за них платить!.. Ветеринар тысячи частных кобелей, мать их богородица, за государственный счет досматриваеть, а с нас — деруть! Рублем бьють… Воспитывають… А я не желаю воспитываться!.. А если бы еще общественность отцепилась, писатели да журналисты передохли… Думають, на этот раз нам каюк… А мы живучие. (Обнимает Сократа.) Ты знаешь, Менделей, какие мы живучие? Меня пополам переруби, а я обеими концами дрыгать буду…