П о л и н а. Рано ему еще. Дети.
К у з ь м а. Тебе рано, а дети целовались… еще до войны…
П о л и н а. А я говорю — дети еще!
М а к с и м. Дети или не дети, а подумать надо.
К у з ь м а. Подумай, Максим. А я за вами, за партейными, хоть в лес, хоть…
М а к с и м. Никакого леса! Старостой назначили, считай, что не одному мне повезло.
К у з ь м а. Я и сам так прикидывал. Ой можно послужить!.. А детей, может, поженим? (Глянув на Полину.) Хоть для виду. Все целей были бы. И в Германию женатых пока не беруть.
П о л и н а. Есть что говорить, да нечего слушать.
М а к с и м (строго, Полине). Надо подумать! (Мягко, почти беспомощно.) Подумать надо, Кузьма.
К у з ь м а. Война, смерть в лицо дышить, а он — подумать…
М а к с и м. На то и война, чтобы думать.
Сцена затемняется.
В луче света — В а с и л и н к а. Клаус ходит вокруг, рассматривая ее, как вещь.
Появляются Д и т р и х и Г а н с. Увидев брата в эсэсовской форме, Василинка вздрагивает, оторопело смотрит на него. Растерянность Василинки и тревога Дитриха не ускользают от Клауса. Он умышленно затягивает паузу.
К л а у с (Дитриху). Знакомы?
Д и т р и х (запнувшись). Никак нет, герр оберштурмбанфюрер…
К л а у с (Василинке). Ты его знаешь?
В а с и л и н к а (отвернувшись, тихо). Никого я не знаю. Ничего я не знаю…
К л а у с (ухмыляясь). А мы еще ничего не спрашивали… о том, что ты знаешь. (Дитриху.) Допросить ее!
Д и т р и х. Яволь, герр оберштурмбанфюрер! (Василинке.) Откуда и куда шла?
К л а у с. Всякий допрос начинается с установления личности преступника. А потом уже… откуда и куда он шел… Не так ли, шарфюрер?
Д и т р и х. Так точно.
В а с и л и н к а (торопливо). Ничего я вам не скажу! Ничего!
Г а н с (хохочет). Эта не скажет. Ничего не скажет. (Хохочет.)
К л а у с. Тогда шарфюрер заведет ее в сарай. Ты, Ганс, позовешь оркестр. (Василинке.) Для начала будешь иметь дело со мной. Если не заговоришь — еще и с ним. (Кивает на Ганса.) И с ним. (Кивает на Дитриха.) Если и после этого не заговоришь, тобой займется музкоманда… по очереди.
Сцена затемняется, а когда освещается вновь — входит В а с и л и н к а, которую конвоирует Д и т р и х. Они подходят к дверям сарая.
Д и т р и х. Стой!
В а с и л и н к а (сияя от счастья). Митенька, я знаю, почему на тебе эта форма! Ты спасешь меня?! Господи, какое счастье! Откуда ты только взялся?!
Д и т р и х. Замолчи! Замолчи, ты меня не знаешь…
В а с и л и н к а. Неужто не понимаю… Бежать надо! Ищи маму, папу, Михася! Надо всем бежать!
Д и т р и х. Схоронись в сарае, а я поищу их.
Слышатся звуки оркестра.
В а с и л и н к а. А немцы?!
Д и т р и х (торопливо). Не бойся! Что бы ни случилось, ты меня не знаешь! (Вталкивает Василинку в сарай, пытается запереть дверь.)
В а с и л и н к а (удивленно) Митенька! Что же ты, Митенька?!
Дитрих запирает дверь. Подходят К л а у с и Г а н с. Перед сараем выстраивается о р к е с т р.
К л а у с (взглянув на растерянного, бледного Дитриха). Что вы такой серый, шарфюрер Дитрих?
Д и т р и х (овладев собой). Я всегда серый, герр оберштурмбанфюрер!
Клаус и Ганс смеются. Оркестр начинает играть фривольную музыку. Сняв мундир, К л а у с идет в сарай.
(Отходит в сторону, одними губами.) Вот и все… Ни думать, ни выбирать… Черепа трескаются, как орехи…
Сцена затемняется. Неистовствует оркестр.
Неожиданно сквозь музыку прорывается крик и плач. М а к с и м и К у з ь м а прислушиваются. Появляются встревоженные М и х а с ь и П о л и н а.
М и х а с ь. Что-то случилось! С Надейкой что-то случилось!
П о л и н а (испуганно). Божечка милостивый!
Вбегает Н а д е й к а.
Н а д е й к а (через плач, крик). Там… Там в сарае!.. Помогите, они же ее… (Рыдает.)
К у з ь м а (кричит). Надейка, тихо! Надейка, толком!