Подходят М и х а с ь, М а р и н а, Л ю б о ч к а, П а в л и н а.
Режь, Данилка, молодые идут! (Берется за барабан.)
Данила и Гарик играют, Федора аккомпанирует. Все поют:
Гости осматривают невесту.
Гости осматривают жениха, поют:
Все смеются, шутят, здороваются.
Ф е д о р а (целуя Михася). Не кривись, сынок, на старую бабу за колючую песню. (На Марину.) За куничку, какую ты подстрелил, и не такое стерпеть можно.
Г а р и к. На ловца и зверь бежит.
З л ы д е н ь (Стелле). Высказался?!
Ф е д о р а (обнимает Марину). А какая же ты ладненькая, а какая же ты складненькая, а тонюсенькая, как мурашечка, — перещипнуть можно! (Даниле.) Ну, ни дать ни взять — вся в меня.
Д а н и л а. Вспомнила баба, что девкой была.
Ф е д о р а (задиристо). А что, может, не была?
З л ы д е н ь. Тоже мне, вспомнила достоинство!
Д а н и л а. Была, была…
П а в л и н а. А теперь в хату, гостейки, в хату, родненькие.
Все уходят, кроме Павлины и Федоры.
Ф е д о р а. Вот и ты, сестрица, дождалась радости.
П а в л и н а (смахивает слезу). И не говори, Федорочка… Не знаю, то ли смеяться, то ли плакать…
Ф е д о р а (настороженно). Что так?.. Или что не так?..
П а в л и н а. Зятек наш только что как гаркнул на меня, как выскалился… И если бы за что? Слышу, Данила играет… Вошла… Нечего, говорит, тебе соваться.
З л ы д е н ь. Старая, мол, карга…
П а в л и н а. А Маринка чтоб тебе словцо или полсловца. (Вытирает слезы.)
Ф е д о р а. Вот как?!
З л ы д е н ь. А сверху глянуть — деликатной псарни тютька.
П а в л и н а. Не уживусь я с ним, чует мое сердце, не уживусь. И, может, не надо мне было из колхоза срываться, свой угол покидать?
З л ы д е н ь. Городской он, с образованностью, с культурой всякой. Где она ему потрафит…
Ф е д о р а (уверенно). Дай мне присмотреться, я твою беду рукой разведу. Ты только мне не мешай, и вроде бы я ничего не знаю.
З л ы д е н ь. Можешь на меня рассчитывать. Я люблю такие дела. Я от них просто молодею.
Появляется И г н а т.
П а в л и н а (Федоре). А вот и сваток наш — Игнат. (Игнату.) А то сестрица моя Федора.
В квартиру входят Д а н и л а, Г а р и к, С т е л л а, М и х а с ь, М а р и н а, Л ю б о ч к а.
Д а н и л а (здоровается, снимая вещмешок). От плеч отстал. Взвалила на меня баба окорок пуда на полтора. Закусь, конечно, отличная, а спина мокрая.
З л ы д е н ь (из-за спины Гарика шепчет Стелле). А мы тортик за рубль сорок, три цветочка…
С т е л л а. Замри!
З л ы д е н ь (из-за спины Гарика). В таком случае воткни свои цветочки…
Г а р и к (подает вазочку). В вазочку.
С т е л л а (шипит). Вернемся домой — я тебе воткну…
З л ы д е н ь. В вазочку!
Д а н и л а (играет и поет).
Входят И г н а т, П а в л и н а, Ф е д о р а.
Ф е д о р а. Боженька! Что он играет? Что ноет? Еще благословения не было, а ему — свадебка! Павлина, найди бутылочку, дай людям ороситься.
Д а н и л а. Правильно, мое ты золотко! Верно, мое ты ясное. (Целует Федору.) Готовьтесь, сваточки-браточки, своячки-родственнички, встряхнем организмы. У нашего господаря кучерява голова. (Трогает Игната за лысину.) Он кудрями потрясет и нам выпить поднесет. А мы тем часом молодых благословим, на дорогу наставим. У нас это в один момент.
Л ю б о ч к а. А может, после благословим? У меня же такси стоит, счетчик щелкает, таксист — как на сковородке: ему в парк надо.
Г а р и к. Дай таксисту в лапу, так он на газовой плите до утра просидит.