Ф е д о р а (зло). Не подходят нам такие песни!
З л ы д е н ь. Тогда пускай зять живет у тещи.
Ф е д о р а. А зачем это Павлине на старости? И ему в примаках какая радость?
З л ы д е н ь. Если Павлине помочь, она еще и сама могла бы какого-нибудь примака найти.
Ф е д о р а. И то правда! Со своими детьми нагоревались, а теперь дочкиных нянчить доведется?
З л ы д е н ь. А благодарности от детей разве дождешься? Зять — он только взять, если будет чего дать, а после тещу вилами на печь подсадит.
Возвращаются г о с т и.
Д а н и л а. Ей-богу, живи, да и хочется! К венцу на машинах в шашечку ездим!
С т е л л а. То, что в шашечку, еще не машина.
З л ы д е н ь (из-за спины Стеллы). Такова наша концепция.
Г а р и к. Моей в полосочку снится, и чтобы своя.
З л ы д е н ь. Хотели бы мы видеть того, кому своя не снится.
Г а р и к. Многие автолюбители тюрьму во сне видят.
С т е л л а. Украсть тоже надо уметь.
З л ы д е н ь. Мы с тобой состыкуемся, Мухоморкина!
Д а н и л а. Видимо, на такую, в шашечку, и накрасть нелегко?
С т е л л а. С таким интеллектом, как у моего, всю жизнь пешком ходить будешь.
З л ы д е н ь. Браво, Мухоморкина!
Г а р и к. Нашего соседа недавно посадили, так его баба моей на Советскую власть жаловалась: разве, говорит, ему легко было на целую машину наворовать? Сколько, говорит, страху натерпелся, а его, бедного, еще и посадили. (Хохочет.)
Ф е д о р а. Веселые у вас соседи.
С т е л л а (Гарику). Уймись, трепло!
З л ы д е н ь. Вот именно! В других странах железную дорогу украсть можно — и ничего! А тут за паршивую гайку, за ржавый костыль перед широкой общественностью отчитываться приходится. Как же — народное! А что мне гайка народная, если я свою железную дорогу хочу. Вот хочу — и все тут! И Волгу хочу!
Ф е д о р а. Так собери тысяч десять, да и купи. А не хватит, так в кассе взаимопомощи возьми…
З л ы д е н ь. А если я ту Волгу хочу, по которой теплоходы ходят?! Вот хочу ее, матушку, с теплоходами — и все тут!
Ф е д о р а. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Это чтобы на трезвую голову такая дурнота привиделась?! Сгинь, дьявол! (Крестится.)
Входят И г н а т и П а в л и н а, ставят на столы вино, закуски. В эту работу включаются все гости. Диалог идет между делом.
(Игнату.) Скажи, сваток, а какая у тебя квартира? Такая, как эта, или бо́льшая?
П а в л и н а. Однокомнатная у него.
З л ы д е н ь. А чтобы получить ее, я помог Игнату Степанидину мать в ордер вписать. Так что помолчали бы…
Ф е д о р а. И та местина, куда царь пешком ходит, в той клетушке, где моются?
И г н а т. Зачем же? Раздельная.
З л ы д е н ь (Стелле). Заинтересованность Федоры мне кажется подозрительной.
С т е л л а. Не глухая — вижу.
Ф е д о р а. А потолок от пола высоко?
З л ы д е н ь. Пригнувшись, ходить можно.
Ф е д о р а. И хлевчука, погребка, кладовочки никакой?
И г н а т. Я же говорю: крупнопанельная малогабаритная со всеми удобствами.
З л ы д е н ь. Но без архитектурных излишеств.
Ф е д о р а выходит.
С т е л л а. Излишества?! Покойничков в одеялах выносят. Гробики на площадке не разворачиваются. Обхохочешься!
З л ы д е н ь. Правильно, Мухоморкина! Демагогия — наше вернейшее оружие. А неустроенность быта — ее неисчерпаемый источник. На этом пастбище я в основном и нагуливаю свой жирок. Трави дальше, Мухоморкина!
С т е л л а. Представляете, если такая каланча, как Игнат, даст дуба?
Входит Ф е д о р а с закусками.
И г н а т. Ну, ты, Степанида, на меня пока одеяло не готовь, а если говорить как есть, то с невесткой было бы тесновато. Потому и решили со сватьей, что Михась как бы в примаки идет. Хорошо, что теперь молодые на это особенно не смотрят — лишь бы крыша над головой.
З л ы д е н ь (Федоре). Спроси, была ли у него самого голова на плечах, когда решал сына в примаки отдать, или на чужие головы понадеялся?
И г н а т. И Степанида, и человек ее тоже считают…
Ф е д о р а. Плохо считают и Степанида, и человек ее!
З л ы д е н ь и С т е л л а. А почему это плохо, хотели бы мы знать?
Ф е д о р а. Что-то я еще не слышала, чтобы хоть одному примаку сладко жилось.
Д а н и л а. Ну, это не то что когда-то…