И в а н. Ты сделала глупость! Глупость! Глупость!
И р и н а (очень спокойно). Я помню, как на нашем выпускном, после принятия клятвы Гиппократа, ты сказал: если бы такие клятвы принимали не только медики, но и учителя, и юристы, и партийные работники — вообще все… (Помолчав.) Если бы ее еще принял наш родственничек со своими помощниками… В условиях безответственности я должна была…
И в а н (перебивает). Ты никому ничего не должна! (Кричит.) Мы ничего ни у кого не одалживали!
И р и н а (почти отчужденно). Без меня, Ваня, тебе не доказать. И если бы ты вдруг сказал, что не должен воевать с тем, с чем всю жизнь воюешь, вопреки всем доносам, я уважать тебя перестала бы… а я люблю тебя, Ваня. Я же всех люблю вас, добрые вы мои. И ты сыновьям круиз не срывай. Мы с тобой вдвоем погорюем, а они… потом они…
И в а н (в отчаянии). Ирина!!
И р и н а. Не паникуй. Может, все еще обойдется. Мы с тобой народ тяговитый. Выкарабкаемся… А мои аргументы тебе пригодятся.
И в а н. А если не обойдется?!
И р и н а. Тогда аргументы станут еще убедительнее…
Входит А н н а. В ее руках тарелка с маленькими ломтиками черного хлеба.
А н н а. Что это вы нахохлились? Никак, поругались? (Не торопясь раскладывает ломтики хлеба рядом со стаканчиками.)
И в а н (удивленно). А что это вы колдуете?
А н н а. Поминки у нас сегодня, Ваня.
И в а н (опешив). Какие еще поминки?
А н н а. По убиенным воинам, сынок, и душам, невинно загубленным.
И в а н (простонал, ударив кулаком по валику дивана). Забыл!!! Из-за гнусного о святом забыл…
А н н а. Думаешь, ты один забыл?.. Я подсказать хотела, а батька говорит: если сам не вспомнит, то и не надо. А стол попросил дома накрыть. Так что мойся беленько — гости близенько.
И в а н (показывает на стол). А почему дома, а не у могилы, как всегда?
А н н а. До могилы теперь и не доехать и не дойти.
И в а н (удивленно). Как — не дойти?
А н н а. Добрым путем, сынок, бог правит, а лихим — черт…
Входит Х о з я и н о в.
Легок, зятек, на помине, легок.
Х о з я и н о в (нарочито шумно и непринужденно). Приветствую вас сердечно, дорогие своячки-родственнички, а во первых строках — любимую тещу. (Обнимает и целует Анну, вручает коробку конфет.)
А н н а (принимает тон зятя). А мой же ты свой, да не родненький…
Х о з я и н о в. За грибочки спасибо. Пойдут для самых дорогих гостей. (Целует Ирине руку, вручает цветы.) Вот кого бы приветствовал хоть семь раз на день. Все цветешь, Иринушка, все хорошеешь (на Ивана) этому бирюку на радость, а чужим мужикам на загубу. Не будь в родстве — поухаживал бы, ей-богу. (Подает руку Ивану.) Держи на дружбу. И червей копай. В пятницу на ночь едем. Место узнал…
И в а н (пожимая руку). Неужто на дружбу?
Х о з я и н о в (задерживает руку). На взаимную.
А н н а (вздохнув). Дружба, дружба — тяжкая служба…
И в а н. Не взял мытьем — решил катаньем… по-родственному?
А н н а (Ирине). Пойдем по хозяйству, невестушка, пока начальники принюхаются. Ишь, натопырились. (Уходит вместе с Ириной.)
Х о з я и н о в (садится, закуривает). Сознаюсь — по части катанья вариантик имеется… запасной…
И в а н. По запасному тоже не выйдет…
Х о з я и н о в. Тяжело мне с тобой, родственничек, тяжело.
И в а н. Это еще и потому, что я председатель райисполкома.
Х о з я и н о в. Надо выселять людей, Иван. И Кривичи, и соседние деревни под снос. Мне земля нужна. Я же под вами давно копаю. Пойду в атаку — возьму больше. Ты меня знаешь!
И в а н. Илья Михалыч, Илья Михалыч, ну как ты понять не можешь, что кривичи никогда без боя со своей земли не уходили, а с боем — и подавно. Хлеб у них на ней насущный, Тот самый хлебушек, который даждь нам днесь. Поверь слову, куда ни приеду, у мужика одна молитва: защити, председатель, ниву хлебную и избави нас от лукавого.
Х о з я и н о в. Это они при тебе такими набожными стали.
И в а н. Что ты, Илья Михалыч! С времен языческих кривичи хлебу молятся, земле и солнцу поклоняются, а теперь еще в райком-исполком верят.
Х о з я и н о в. Силен!.. Выходит, твой хлеб — это хлеб, а мой — и не хлеб вовсе?
И в а н. Ирина только что рассказывала, как ты его печешь и на чем замешиваешь. Колом мне в горле твой хлеб.