Х о з я и н о в. Голод не тетка. Проглотишь. А землю я через твою буйную голову возьму… раз уж по-родственному не получается.
И в а н. Через мой труп — возможно, через голову — не возьмешь.
Х о з я и н о в (поднимается). Стало быть, не сговоримся…
И в а н. Нет.
Х о з я и н о в. Спасибо за откровенность.
И в а н. Жаль, что не связаны мы клятвой.
Х о з я и н о в. Какой еще клятвой?
И в а н. Гиппократа. (Цитирует.) «Клянусь всеми богами и богинями, беря их в свидетели, чисто и непорочно прожить свою жизнь и провести свое искусство. Мне же, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и слава у всех людей на вечные времена…».
Х о з я и н о в (заразительно хохочет). Оригинальный ты у нас председатель. И мужику молишься, и в Гиппократа веришь…
И в а н. Ну а ты во что веришь?
Х о з я и н о в. В промфинплан, уважаемый, в промфинплан я верю. И в заповедь: быстрее, больше и дешевле.
И в а н. Не будет нам славы на вечные времена, если мы так бездарно поведем свое искусство. Не будет…
Х о з я и н о в (хохочет). Сейчас тебе будет такой Гиппократ…
Входит А н н а. В руках бутылка водки.
Вот это дело: зять на порог — теща за бутылку. Похоже, что гульнем мы с тобой, Иван Игнатович.
А н н а. Гуляй, мамо, гуляй, тату, развернули свиньи хату.
Х о з я и н о в. А мамаша все прибаутками сыплет..
Вбегает взволнованный Ш а ш е л ь.
Ш а ш е л ь (суетливо). Илья Михалыч, они, кажется, летят! Здравствуйте, Иван Игнатич! Здравствуйте, Анна Даниловна! (Разводит руками.) Вот так, летят! А куда денешься?
И в а н. Кто летит?
Ш а ш е л ь (крайне удивленно). Как — кто?! Вы шутите?!
Х о з я и н о в. Доложи руководству, товарищ Шашель.
Ш а ш е л ь. А куда денешься? Сижу, как говорится, мозгую, вдруг особый правительственный дззз, дззз! Хватаю трубку: так, мол, и так, у аппарата генеральный директор… в смысле помощник генерального директора Шашель. А он: на связи вертолет Федора Максимыча! На связи вертолет Федора Максимыча… Мать честная!
Х о з я и н о в. Короче, он сейчас будет здесь. Я только понять не могу, каким образом (Ивану) наш папаша на борт вертолета угодил.
А н н а. Это я тебе, зятек, опосля скажу, если не догадаешься.
Слышен рокот вертолета. Все, кроме Анны, выходят из дома. Ш а ш е л ь возвращается и хватает букет васильков со столика у галереи портретов. Анна забирает у него цветы и ставит их обратно в вазу.
Ш а ш е л ь (опешив). Миленькая, это же Федор Максимыч!!!
А н н а. Не суетись.
Ш а ш е л ь. Федор Максимыч, понимаете?!
А н н а. А я чего говорю?.. И не расходися хо́дором перед нашим Хведором.
Ш а ш е л ь. Как вы сказали?!
А н н а. Горазд, говорю, чужими цветами свою стежку устилать.
Ш а ш е л ь. Кошмар!!! (Выбегает.)
А н н а уходит. Слышен голос Игната: «Заходите смелее, заходите». Входят Ф е д о р М а к с и м о в и ч, Х о з я и н о в, Ш а ш е л ь, И в а н, И г н а т.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (подходит к фотографиям на стене; Игнату). Какой же ты молодец, командир! Здесь почти весь первый отряд! Как тебе удалось?
И г н а т. С живыми переписываюсь, а у погибших дети и родичи остались. А у этих (указывает на рамки без фотографий) никого и ничего не осталось — наши в основном, местные. (На фотографию детей.) А вот этих малявок, пожалуй, не признаешь?
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (рассматривает фотографию). Этих… этих нет.
И г н а т. Вот этот лопоухий — нынешний генеральный директор будет. (Кивает на Хозяинова.)
Ш а ш е л ь. Потрясающе! (Фотографирует Федора Максимовича.)
И г н а т. А вот эта малая — Зинка Мухина. Академик теперешний. Жаль, не смогла приехать.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч. Не горюй, я тебе устрою с ней встречу.
И г н а т. Без тебя она мне не в моде… А теперь погляди сюда. (Переходит к снимку трех крестьянок.)
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (удивленно). Мама?!
И г н а т. Она, соседушка. А по сторонам жены мои — первая и вторая.
Федор Максимович взволнованно рассматривает фотографию. Шашель снова пытается сделать фотоснимок, но Игнат отводит его в сторону.