И р и н а. Да как вам сказать. Добыты в лаборатории «Любоградкалия» агентурным путем.
Ш а ш е л ь (Хозяинову). Она опять подсидела Ольгу Игнатовну.
И г н а т. Обрати внимание, комиссар, на резолюцию: «Для сведения» и буква «Д». В дело, стало быть. А в действительности — на гвоздь. Бумагу, как видишь, написала моя дочь Оля — она у своего мужа лабораторию охраны возглавляет, резолюции наложил мой зять Илюша, а списал их помощник Валера.
Входит А н н а.
А н н а. Который из вас Шашель?.. Шашеля по телефону просють. (Выходит вместе с Шашелем.)
Х о з я и н о в. При всех выбросах смертность в районе и городе, насколько мне известно из официальных, а не агентурных сведений, за последние двадцать лет не увеличилась.
И р и н а. Но и рождаемость тоже… И еще, в реагентном производстве допускается преступное нарушение охраны труда.
Х о з я и н о в. На сей счет у вас нет никаких доказательств.
И р и н а (через сильный кашель). К сожалению, они у меня есть. Заведующая лабораторией или не делала, или фальсифицировала контрольные замеры на загрязнение воздуха аминами.
Х о з я и н о в. Вы ненавидите Ольгу…
И г н а т (перебивает). Будь же ты мужиком, Илья!
Приступ кашля становится таким сильным, что И р и н а в сопровождении И в а н а выходит.
(Федору Максимовичу.) Здоровая с виду баба, а простуды боится, как дите малое. Просто диво…
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (думая о другом). Диво… диво…
Входит Ш а ш е л ь и что-то шепчет Хозяинову.
Х о з я и н о в. А что ты мне шепчешь? Ты всем скажи…
Ш а ш е л ь Нет, пускай уж лучше сам Игнат Кириллович скажет. Он их посадил — ему и карты в руки.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч. С вами не соскучишься. Посвяти, Игнат Кириллович, если не секрет…
И г н а т. Какой там секрет! Про это безобразие вся округа знает. Задумал Хозяинов железную дорогу к новому комбинату строить. Вечером задумал, а утром бульдозеры пустил поперек огуречного поля, кюветы откопал, столбики поставил. Зять у меня решительный. Но мы тоже за себя решили постоять. Теперь злоумышленники дают показания прокурору, а депутатская комиссия подсчитывает огуречные убытки.
Ш а ш е л ь. Это уму непостижимо! Вы могли задержать изыскателей, могли, в конце концов, и посадить, но зачем же было выдергивать столбики и бульдозером заутюживать кюветы?! Миленькие мои, это же железная дорога, а не брюки. Подумаешь, помяли овощи и фрукты! А у нас стоят два комбината, тысячи рабочих валяют дурака и матюгают директора и выше…
Хозяинов в ужасе смотрит на Шашеля. Вся в слезах входит А н н а.
А н н а. Игнатка, Феденька, в больницу надо, доктора… ей так плохо, что и не знаю. Если ничего не сделать, задохнется — и все тут. Обвяла вся, как листочек. (Уходит.)
И г н а т и Ф е д о р М а к с и м о в и ч быстро выходят вслед за Анной.
Х о з я и н о в (срывается на крик). Вы идиот, Шашель! Вы пень неотесанный, а не помощник! Как вы могли, как вы смели ляпнуть про остановку рудников. Это же бюро! Скандал! Катастрофа!
Ш а ш е л ь (опешив). Илья Михалыч, миленький, чтоб у меня радиатор потек, если я хотел! Чтоб нам каждый день гости, если я нарочно! Мне и в голову не могло прийти, что эти борцы-защитники не используют перед Федором Максимовичем такой аргумент, как остановка рудников! (Хватается за голову.) Ой! Ой! Ой!.. И после этого Шашель должен хорошо думать о прохвостах.
Х о з я и н о в. Исчезни с моих глаз!
Входит И г н а т.
И г н а т. Вот это ты правильно делаешь.
Ш а ш е л ь. Я думаю, что это спорно.
Х о з я и н о в (Игнату). А вам я этого никогда не прощу.
И г н а т. Чего — этого?
Х о з я и н о в. Засады, блокады или как у вас там еще… Не прощу!
И г н а т. Умный бы ты был мужик, Илья Михайлович, кабы не дурак. (Выходит.)
Ш а ш е л ь. Можете снять с меня голову, но я убежден, что промрайону нужен не аграрник, и тем более не родственник. Нам нужен председатель с государственным мышлением, высоким техническим умом и широким политическим кругозором. Иван Игнатович — сухая ветвь, и ее надо отрубить!
Х о з я и н о в (удивленно). Ну и Шашель!!