И в а н. Я вас понял.
Н и к о н о в. В стране одиннадцать калийных производств. И положение везде одинаково. Одни и те же проблемы. И министр об этом знает.
И в а н. Тем хуже для вас, раз уж вы курируете эту отрасль. Интересы страны требуют, чтобы положение на химических производствах изменилось, и не только у нас, а повсюду.
Н и к о н о в. Между прочим, как раз наше министерство…
И в а н. В вашем министерстве содрогаются при одной мысли о возможности жесткого контроля за химическими предприятиями. Разве вы по-хозяйски ведете дело? Вы грабите землю, как налетчики: что в мешок, а что под ноги. Гребете, что ближе лежит и что сегодня в дефиците. Наш, а вернее, ваш способ добычи благ из земли заграница окрестила русским «хапстопингом» — нашел, разворотил, хапанул сверху и дальше бежать, а там хоть трава не расти. И трава не растет. В погоне за прибылями капиталист ни перед чем не останавливается — чем же ваш способ лучше? Невольно приходишь к выводу, что общественная алчность, если ее эксплуатируют делячески, столь же разрушительна, как и алчность частника… Я пришел к твердому убеждению, что для нас сегодня ничего нет опаснее делячества, равнодушия и чиновной тупости.
Н и к о н о в. Как же много вы себе позволяете?!
И в а н. Это еще и потому, что вы, Петр Саввич, столько лет к нам приезжаете, на все смотрите и никогда себе не «позволяете». А вместе мы могли бы сделать многое.
К о л у н. Возмутительно ты ведешь себя, Кривич.
И в а н. У нас разные понятия о возмутительном.
Н и к о н о в. В США и ФРГ уровень загрязнения среды на калийных предприятиях в десять раз выше нашего.
И в а н. А если они увеличат загрязнение в сто раз? Нет, для меня это не является аргументом. От того, что у них негров бьют, нам радости мало.
Н и к о н о в (возмущенно). Ну, знаете!
И в а н. У вас же нет настоящих погрузочных площадок. Вы же не построили очистных сооружений. Ни на йоту не изменили допотопную варварскую добычу руды и хранения «хвостов». Половина добра остается в шахтах…
Х о з я и н о в (взрывается). Да! Да! Да!.. Все так и было! Все так и есть! Мы спешим! Гоним! Требуем! Мы жмем и выжимаем! Мы работаем, как в войну! А на войне как на войне: и разрушаем, и уничтожаем, и что-то теряем. Но мы добываем! И не мыльные пузыри, а дополнительный, большой, до зарезу необходимый сегодня хлеб, а стало быть, мясо, молоко, валюту! Да! Валюту, без которой… Да что говорить?! А ты закусил удила и прешь без понятия…
Н и к о н о в. Уяснить не можете, что благодаря именно этим комбинатам мы сами хлеб едим и с соседями делимся. Разве вам, председателю райисполкома, мы должны разъяснять, как школьнику, что хлеб — это оружие, и, может быть, самое мощное, а наша торговля им — это одна из форм борьбы за друзей, за союзников, за укрепление наших позиций на континентах — за мир, если хотите. Или вы думаете, что в условиях, когда ретивые президенты объявили крестовый поход… Хлеб для нас — проблема стратегическая! Прозевай мы в свое время с добычей удобрений и сидели бы теперь на полуголодном пайке. Или их чечевица уже забылась?! Уже не помнится?!
Х о з я и н о в. Его послушать, так сегодня впору закрыть рудники, шахты, карьеры, чтобы не портить ландшафты. Стране нужны удобрения, и мы будем расширять их добычу. Все!!!
И в а н (очень спокойно). Стране еще нужны дисциплина, ответственность и порядок на предприятиях. И мы этого порядка добьемся.
Н и к о н о в. Вы только председатель райисполкома, которому, кстати, производственное объединение неподведомственно. И не вам…
И в а н (перебивает). Как — не нам?! А кому же еще?! У вас окончится командировка, и вы уедете. Но вам не увезти с собой нашу боль и наш стыд перед людьми за эту безответственность. И последнее: или министерство и дирекция производственного объединения меняют отношение к делу, или я делаю депутатский запрос на очередной сессии Верховного Совета.
Входит Ш а ш е л ь.
Ш а ш е л ь. Извините но…
Х о з я и н о в. Что на этот раз?
Ш а ш е л ь. Тесть.
Х о з я и н о в. Какой еще тесть?
Ш а ш е л ь. Ваш, Илья Михалыч.
Х о з я и н о в. Подождет тесть! Нашел время.
Входит И г н а т со стопкой книг.
И г н а т. Ты не торопись, Илья Михайлов, принес я тут тебе сочинения Маркса — Энгельса, товарища Ленина и академика (смотрит на обложку) Федорова Е. К. Тоже за природу здорово пишет. Если, говорит, не одумаемся, то пропадем. Можешь читать дома, можешь — на работе. А то иной (показывает на стеллажи с книгами) и Марксом, и Энгельсом кабинет обставит и до самой пенсии ни одну книжку так и не откроет, а на пенсии уже вроде ни к чему.