И г н а т. Ну что там?
И в а н (обняв отца и мать). Радость у нас великая! Ирине лучше. Врачи сказали: жить будет!
А н н а. Слава тебе господи!
К о л у н. Ну, за это и выпить не грех. И вообще, ты хорошо придумал, Иван Игнатович, с банькой… Что ни говори, а веничек снимает и напряжение и недоразумения…
А н н а. Жаль, зятек не приехал.
Ш а ш е л ь. Железно обещал быть.
И г н а т. Не приедет, перестрахуется.
А н н а. А вот ты по-людски не можешь. Тебе бы с зятем только в рожки. Ваня, проси людей, сам садись. За чарочкой оно и поговорить…
Игнат, Иван, а за ними и другие садятся за стол.
И г н а т (мрачно). Все и так сказано, о чем еще говорить… (Выпив рюмку.) Черт болото запалил, немой караул закричал, безногий на пожар побежал… А пережеванного не варить…
К о л у н. Я вас таким пессимистом еще никогда не видел.
И г н а т. А я таким еще никогда не был.
К о л у н. На меня обиделись, что ли?
И г н а т. Боюсь помереть, на весь свет обидевшись. (Разливает водку.)
Пауза.
К о л у н. Как слеза! (Потирает руки.)
И г н а т. Слеза и есть… У нас уж так повелось: хочешь доброе дело сделать или злому помешать — клади жизнь, иначе не поверят. Что Ирину возьми, что его вот, Ивана. Ваше здоровье, дорогие товарищи. (Поднимает рюмку, смотрит на Шашеля и Колуна.)
Все выпивают, закусывают.
(Колуну.) Мне о вас сын рассказывал. Спасибо, что заехали…
К о л у н (смеясь). Ты думаешь, я поверю, что он про меня что-нибудь хорошее говорил? Такая работа, что… (Закусывает.)
И г н а т. Работа есть работа.
И в а н. О работе потом. Закусывайте.
К о л у н (наливает рюмку). Закусим, когда выпьем. (Выпивает; Игнату.) Иван у тебя мужик с перцем. Не полюбил меня, понимаешь, с первого взгляда.
И г н а т. Вы не девка, а он не жених, что тут обижаться.
К о л у н. Видать, мало ты его лупцевал в детстве. Строптивый больно и колючий как еж.
И г н а т. Это вы верно подметили. Теперь больше любят ежей, которые гладко бритые.
К о л у н (хохочет). Это точно… хотя и аполитично.
А н н а. А лупцевать не пришлось, потому что у него детства того не было. С четырнадцати в партизанах, с семнадцати на фронте. Вы уж, Роман Демидович, поимейте это в виду.
И в а н. Ты, мать, не обижайся, но дальше у нас мужской разговор будет. И дело у Романа Демидовича ко мне персональное…
А н н а (без обиды). Нешто мы без понятия, сынок? (Выходит.)
И г н а т. Еще одну выпьете?
К о л у н. Выпью, и не одну. (Выпивает, закусывает.) Вот сижу я с тобой, закусываю и думаю: что ты, Ваня, сейчас думаешь, про что я думаю. А я думаю, что ты лопух.
Шашель заразительно хохочет.
И не надо обижаться. Я так думаю только потому, что ты думаешь, что я лопух. А я не лопух. Я, понимаешь, Колун. И в этот капкан с банькой и выпивкой влез не по дурости, а из интересу. Твое приглашение совсем не тот случай, когда нижестоящий проверяемый приглашает в баньку вышестоящего проверяющего, да еще при свидетелях. (Обнимает за плечи Шашеля.) И ты не ждешь от меня беспринципности за рюмку и баньку. Интересные мы тебе, вот в чем дело. И ты захотел с нами пообщаться. Ты захотел, а мы, понимаешь, взяли да пришли. Не знаю, как другим, но ты мне лично тоже интересный. Давай пообщаемся. Давай прощупаем друг друга лазером, просветим рентгеном. Что у нас там внутри. Я же гадаю: умный ты или прикидываешься? У тебя тот же вопрос. Давай сэкономим время и упростим задачу: ты мне выкладываешь все, что обо мне думать, а я тебе — о тебе.
И в а н. По-честному?
К о л у н. За кого ты меня принимаешь? Но неси вторую бутылку на случай, если я расстроюся.
Шашель хохочет.
И в а н. Второй не будет.
К о л у н. Значит, трезвый разговор намечается.
И в а н. Трезвый.
К о л у н. Мы ведь тебе, Ваня, помочь хотим. А ты в экстремисты лезешь, по правилам работать хочешь, на министерство прешь, Хозяинов тебя не устраивает. А Хозяинов — железный мужик, и ты его не свалишь.
Ш а ш е л ь. Это точно. И куда денешься?
К о л у н. Его машина заведена и ни перед чем не остановится: ни перед твоими речками-садочками, ни перед соловьями-пичужками. Технический прогресс — это брат, революция. А революция, понимаешь, не таких, как ты, сметала… Сколько мероприятий было, сколько хороших решений. Многое сделали, а сколько не сделали?! А почему? Кишка у некоторых оказалась тонкая, вот почему. А потому доверять вам серьезное дело нельзя. Не тянете!