М и т ь к а. Бога нет, попов не надо. И храма вашего не будет.
М а к с и м. Как это — не будет?
М и т ь к а. По просьбе трудящихся.
Андрей более решительно выталкивает Митьку и закрывает за ним дверь, но он появляется опять.
На тебя, говорит, Митя, вся надежда. Митька понял, Митька глохнет…
А н д р е й. Ты уйдешь отсюда?!
М и т ь к а. Неси посуду, я те налью.
А н д р е й. Добром прошу — исчезни!
М и т ь к а. А если я за мир? (Поет.) Мы мирные люди, но наш бронепоезд… А тот интеллигент со щенком тоже… Ты можешь сказать, зачем умному человеку щенок?.. Собака — друг человеку, да? А человек кому друг? (Поет.) Жили два друга… супонь и подпруга… А дальше слов не знаю. Песни люблю, а слова вылетели. Испарились. Выдуло, и пусто. А песня — это… Я спрашиваю: душа песни просит? Просит! У кого? У народа! Значит, песня — душа народа. Не плохо сказал, правда? А у тебя есть душа?.. Молчишь… Ни у кого нет души, душа с вас вон. Сучечка есть, должность есть, души нету. Но на «чернила» дали: пей Митька-Зэк, хоть залейся. Пью — спасибо. Но души нету. Испарилась, выдуло, пусто…
Входят С и н и ц ы н и С т е ф а н и я.
С и н и ц ы н (Митьке). Уже на свободе?..
М и т ь к а. Амнистия. Но Митька обиды не прощает! (Исчезает.)
С и н и ц ы н (окинув взглядом экспозицию, восторженно). И это все — коллекция вашей церквушки?!
С т е п а н. Не только нашей. После того как я разошелся с богом и сошелся с Оленькой, простите, с Ольгой Ивановной, мы, почитай, всю округу облазили… Хороша, не правда ли, покровительница торговли Параскева Пятница? Тысяча пятьсот тридцать восьмым годом датируется. Обнаружена на одном чердаке моей помощницей. (Смотрит на Ольгу.)
О л ь г а. Между прочим, талантливейшая работа древнего мастера и вернейшее доказательство становления местной иконописной школы.
С и н и ц ы н. Основания?
О л ь г а. Лик святой. Смотрите, как он дан конкретно, как много внесено в него жизненного, светского. (Переходит к другой картине.) А это уже новый шедевр и новый этап живописи. Без излишней скромности его можно назвать маленьким белорусским голландцем. Обратите внимание, здесь мастер как бы забывает о вере и боге и изображает конкретные моменты жизни и быта.
С и н и ц ы н (Андрею, шепотом). Не ваша, случайно, находка?
А н д р е й (тоже шепотом). Мои поиски несколько в иной сфере.
С и н и ц ы н. В какой, если не секрет?
А н д р е й (шепотом, чтобы слышала Ольга). Ищу невесту.
С и н и ц ы н. Желаю успеха.
А н д р е й. Спасибо.
С т е п а н. А вот это полотно к нашей чести и гордости сохранялось и сберегалось могилянцами не менее четырех столетий. Создал его наш земляк Петр Авсиевич из Голынца. Эту картину можно по праву назвать первой энциклопедией нашего края начала шестнадцатого века. Посмотрите на эти предметы крестьянского быта: цебр, кадка, намитка, кошелек…
О л ь г а. А эти цветы! А сам натюрморт?! А как чудно переданы орнаменты на подушках!
С т е п а н. И как они похожи на орнаменты твоей кофточки, Оленька! А прошли столетия!
А н д р е й. А отношения людей между собой?!
С т е п а н. Именно людей, а не святых.
О л ь г а. А здесь первая половина семнадцатого века. Этот вариант «Покрова» появился на стыке двух эпох в живописи: Рубенс только что умер, а Семен Ушаков еще не был известен… Обнаружен и добыт учащимися. А в этой иконе как бы слились воедино традиции европейской и русской живописи. Более ранний памятник этого рода пока не найден и уже едва ли будет найден.
С т е п а н. Все тленно, а иконы, при нашем к ним отношении…
О л ь г а. Или возьмите вот эти миниатюры. Мы же в буквальном смысле выхватили их из огня… Датируются опять же шестнадцатым веком.
С т е п а н. А теперь взгляните на этих белорусских мадонн. Разве наши мастера делали не то же самое, что делал Рафаэль, создавая свою Сикстинскую мадонну?!
О л ь г а. Как и великий мастер, наши земляки так же в меру своего таланта вдохновенно и просто запечатлели свое понимание красоты.
С т е п а н. А самое главное — они смогли потрясающе правдиво передать красоту и святость отношений матери и ребенка!
А н д р е й. Ничего от религии и в то же время все свято, все святость.
С т е п а н. Воистину справедливо!
О л ь г а. А это уже семнадцатый век. «Троица». Свидетельство того, что наш мастер хорошо знал Андрея Рублева и под его влиянием сделал свою картину.