М а к с и м (прерывая установившуюся паузу). Подожди, человек, какой же ты Орлов, если ты Синицын?!
С и н и ц ы н. В войну с чужой фамилией ходил, после — к своей вернулся.
М а к с и м. Вот это коспирация, еж тебе за пазуху! Ну, за встречу, комбриг! (Выпивает рюмку.) А то меня некоторые до сих пор попом числять, а разжаловать некому. Степан вон уже успел и уверовать и отречься, а я все под коспирацией. За встречу, комбриг, и чтоб наша доля нас не чурался! (Берет у Стефании рюмку.) Что ты скажешь, а?! А насчет вины да самоказни, так оно, может, люди тем и живы, что еще вину друг перед дружкой чують. Ежели люди душой да совестью оглохнуть, порвется связь времен и родники заглохнуть. А это беда на всех… (Забирает рюмку Анюты и выпивает.) Вот это встреча, еж тебе за пазуху…
Слышен треск подъехавшего мотоцикла. Появляется растерянный курсант В о́ й н а, в мотоциклетном шлеме.
В о́ й н а (Синицыну). Товарищ председатель, разрешите обратиться! Тут такое…
С и н и ц ы н. Пожалуйста, обращайтесь. А что случилось?
В о́ й н а. Они все вокруг заминировали!
С и н и ц ы н. Кто, что и где заминировал?
В о́ й н а. Я не знаю кто, но надписи «заминировано» торчат вокруг городища, на кладбище, у курганов, около звонницы и по дороге.
С и н и ц ы н. Бросьте вы ерунду пороть…
В о́ й н а. Никак нет!..
М а к с и м. Правду говорит служивый. Заминировал я это дело.
С и н и ц ы н. Как — заминировали? Зачем?!
М а к с и м. Чтобы бульдозеры не перли. Насмерть стоять решил, пока комиссия из центру не приедет.
В о́ й н а. Это кошмар какой-то! Разрешите, я в райком.
С и н и ц ы н. Разрешаю.
В о́ й н а (Максиму). А вас я задерживаю. (Уходя.) И только попробуйте убежать!
Слышен шум отъезжающего мотоцикла.
М а к с и м. Некуда мне бежать.
С и н и ц ы н (заразительно хохочет). Нет, с вами не соскучишься! Что, действительно заминировали?
М а к с и м. Заминировал… тыквами… и дощечки поставил… Хочу, чтобы начальство приехало.
Сцена затемняется.
Под крышей восстановленной звонницы на тумбе, сколоченной из теса, С т е п а н складывает раздавленный бульдозером колокол. Обломки не сразу подходят туда, куда их пытается пристроить Степан, и сооружение то и дело рушится. С и н и ц ы н сидит тут же и наблюдает за Степаном. Появляется М а к с и м с топором и фанерным щитком. Он приколачивает его к столбу звонницы. На щитке одно слово — «заминировано».
С т е п а н (никак не реагируя на действия Максима, вроде бы сам себе). Когда ломают без ума, сердца и совести — больно до жути… Если бы я другую жизнь прожил… слова бы мои…
С и н и ц ы н. Слова как слова.
М а к с и м (присаживаясь напротив Синицына). Слова, слова, слова. Все норовят словами. Через слова, как через лес, продраться нельзя. Аукаешь, аукаешь, а кругом глухо. Как перевелись все равно мужики толковые: чтобы по делу и с умом. На своей земле вроде квартирантов живем.
Слышен шум подъехавшей машины.
(Синицыну.) Кто, как ты думаешь?
Появляются П е т р о в, С и д о р о в, К у з ь м и ч, И в а н о в, В о́ й н а и Ш е г е л е в.
С и н и ц ы н. По-моему, мужики… и не бестолковые.
М а к с и м. Дай-то бог.
И в а н о в. Неужели правда, Иван Васильевич?!
С и н и ц ы н (показывает на щиток). Читайте!
К у з ь м и ч. С ума сойти!
И в а н о в. Кто это мог сделать?
М а к с и м. Я.
С и д о р о в. Вот это да!
В о́ й н а. Вы знаете, что за такие вещи полагается?
С и н и ц ы н (всем). Посидите. Сейчас разминируем. А то мы Степана Герасимовича перебили.