З а к р у ж н ы й (из зала). Кто не может пить водку, пускай молоко пьет!
О л ь х о в и к. А у райсоюза свои функции, свои задачи, свои, как говорится, методы и формы…
В е р е н и ч (из зала). Прохиндей ты паршивый, а не райсоюз!
О л ь х о в и к. Прошу не оскорблять! Моя личность тоже имеет свои неприкосновенности!
М и х а л и н а. Личность — горшки лизать!
В е р е н и ч. Жук ты колорадский, а не личность!
У л ь я н а. Ему лишь бы выручка!
О л ь х о в и к. Село строится! Село преображается! В сельском хозяйстве, как говорится, революция и механизация, интенсификация и информация, химизация и интеллигенция! Я должен культурно обеспечить. На мне заготовка, на мне закупка, на мне варенье, соленье, сушка, утруска! Я делаю, как говорится, живую копейку.
Г л а ш к а (из зала). Ольховик им — козел отпущения! Прицепились к человеку! Прокурор правильную линию ведет! Пускай другого судью дают!
О л ь х о в и к. На моей шее пятьдесят две торговые точки и три выговора с занесением!
Г л а ш к а. Лучше бы посмотрели, как тот Ольховик осенью мотается!
О л ь х о в и к. Яблок гниет, помидор, ягода киснет, газета пишет! И не скажу, как говорится, принципиально пишет… От одной тары ошалеть можно!
Г л а ш к а. А международные связи?!.
О л ь х о в и к. Зеленую лягушку для Европы до сего времени освоить не можем!.. Видите ли, мужики и бабы пьют…
Г л а ш к а. За свои пьют! За мозольные!
О л ь х о в и к. Так не только же в моем районе пьют! В городах еще не так пьют, в стельку нарезаются — и ничего! Потому что у них культура, архитектура, интерьер-вытрезвитель! А у нас?.. Где свалился, там тебе и интерьер!
Г л а ш к а. Правильно! Какие у нас условия?
О л ь х о в и к. А если, с другой стороны, вдруг пить перестанут?.. Что тогда?.. Иной не задумывался?.. Иному невдомек?!.
З а к р у ж н ы й. Не будет «чернил» — самогон будем жрать…
Г л а ш к а. Пускай уж лучше с прилавка: и хлеб целее и государству польза.
У л ь я н а. Тебе польза, чтоб ты ею залилась!
В е р е н и ч. Не болит вам болячка наша! И нас спаиваете, и сами пьете не закусывая!
О л ь х о в и к. Преувеличиваешь, старик, или в секте какой состоишь?
В е р е н и ч. Чтобы ты колом стал, как я в секте состою!
О л ь х о в и к. Иному кажется, что Ольховик — царь, бог и воинский начальник?! А я человек маленький!.. Я продаю, что имею! Я покупаю, что под руку попадается! Я мотаюсь! Я мокрый! Я в мыле! Я по месяцу в бане не бываю! А я сам, как говорится, лично, к вашему сведению, непьющий! И подрывать мой авторитет и тем самым бросать тень на наши органы власти мы никому не позволим!.. Не позволим! (Выходит.)
С у д ь и занимают свои места.
З у б р и ч. Недопрошенных свидетелей прошу покинуть зал. Гражданка Счастная, подойдите к столу и дайте подписку о том, что будете говорить только правду.
Г л а ш к а (идет к столу секретаря суда). А что мне еще говорить? Ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаю! Мне за каждым алкашом ходить — так пятки собьешь. (Расписывается.)
З у б р и ч. Вы видели Юрского в день гибели? Если видели, то с кем?
Г л а ш к а. С Закружным. Брали водку.
З у б р и ч. Как у вас с обеспечением населения водкой?
Г л а ш к а. По заявке и по графику.
З у б р и ч. Под зарплату?
Г л а ш к а. Конечно.
З у б р и ч. И в кредит.
Г л а ш к а. И в кредит. И нечего спрашивать, если моя тетрадка у вас под носом лежит.
З у б р и ч. И много у вас было таких тетрадок?
Г л а ш к а. Сколько бы не было, но спекуляцией не занимаюсь.
З у б р и ч. А почему против фамилий в тетрадке отмечены круглые цифры: пол-литра — семь с полтиной, за два пол-литра — пятнадцать рублей.
Г л а ш к а. Пол-литра и банка частика — вот тебе и семь с полтиной. У нас не город. Я каждого покупателя как облупленного знаю. Не вернет деньги за водку — не получит хлеба.
З у б р и ч. Пока садитесь. Прошу позвать свидетеля Закружного.
Г л а ш к а. Почему это — пока?
К о л о б у х о в а. Вы нам еще понадобитесь.
Г л а ш к а. Подумаешь! (Садится в первом ряду.)
Входит З а к р у ж н ы й.
З у б р и ч. Ваша фамилия?
З а к р у ж н ы й. Закружный Иван Иванович.
З у б р и ч. Год рождения?
З а к р у ж н ы й. С сорок третьего.