И вот как-то, когда Наташка напоила чаем своих кукол, а капитан дошел до слов своей песни — «злая буря шаланду качает, мать выходит и смотрит во тьму», — его вдруг осенила мысль: сделать макет морского дна, ну хоть самых главных «огородов», ведь все будет видно как на ладони!
— Наташа, у тебя пластилин есть?
— Ой, папочка, как ты меня напугал! Я думала, что случилось…
— Давай пластилин.
— На. — Девочка подала ему начатую коробку.
— Это все?
— Нет, еще есть. Куколки.
— Неси куколки.
Девочка принесла несколько фигурок, вылепленных из пластилина.
— Мало, Наташа, мало. Очень мало… А сколько сейчас времени?
— Скоро мама с работы придет.
— О! Магазин еще открыт. Одевайся!
— А игрушек мы купим?
— Купим, купим. Все купим.
Он быстро одел девочку, сам сунул ноги в валенки и накинул шубу. Посадил девочку на закорки и поломился прямо по сугробам.
— Ой, папочка, как мы спешим!
В магазине он сказал девочке, чтобы она выбирала игрушки, а сам — к продавщицам:
— Давайте детский пластилин. Весь, что есть.
— Пять коробок хватит?
— Пятьдесят. Пятьдесят коробок.
— Вова, ты что? Пластилинового снеговика лепить собираешься? — шутят продавщицы.
Нашлись эти пятьдесят коробок, он сложил их в мешок и под смех продавщиц потащил мешок домой.
Вылепить морское дно оказалось не так-то просто, понадобился большой ящик, опилки, клей.
— Наташа, дел у нас с тобою на месяц, — говорил он, понуро глядя на карту, на большущий, в полкомнаты, ящик, на кучу опилок, на ведра и баки приготовленного крахмального клейстера. — Ну что ж… «Не надейся, рыбак, на погоду, а надейся на парус тугой…»
Через два месяца у него стало что-то получаться, появились очертания берегов; изобаты глубин он обозначил белым пластилином, вылепил ракушечные слои, водорослевые рощи, песчаные пляжи, нагромождения рифов — не дай бог сюда невод метнуть! — подводные скалы. И целые армии селедочек, камбалинок, палтусов, минтая наготовил. Он их переставлял согласно записи в журналах и отметкам на промысловых картах.
— Папочка, сюда забыл рыбок поставить.
— Погоди… «Злая буря шаланду качает…», сюда они еще не приплыли.
— А сюда?
Конечно же, сделать полностью подробный макет всего морского дна не удалось, но зато море он изучил до последнего камешка. И яснее стала сама судьба, если можно так выразиться, сама жизнь рыбы в море. До апреля, до самой поездки в Петропавловск на слет передовиков рыбной промышленности он, как генерал в отставке, разыгрывал минувшие сражения, передвигая армии рыбок по дну Берингова моря… «…Мать выходит и смотрит во тьму и любовь и слезу посылает…»
Когда возвращался со слета, в раздумье — все о той же рыбе думал — сидел у окна самолета и смотрел на горы Камчатки, на тундру, тайгу, долины и вулканы. Вот самолет пошел вдоль морского берега, потом над морем… Вот и все знакомые места, где каждый год приходится рыбачить: остров Карагинский, остров Верхотуров, мыс Северо-Западный, мыс Озерный, Крашенинникова. На море стоял еще битый лед, только кое-где чернели полыньи. Через несколько дней лед растает, его разнесет течениями и ветрами, флот выйдет брать рыбу. Вид моря с самолета напоминал ему чем-то макет.
Вдруг Джеламан заметил, что к югу от мыса Крашенинникова миль на сорок лед закручен наподобие улитки. В чем дело? Кто его закрутил? Может, и ветер, но навряд ли… Течение? Только течение могло это сделать. А почему? Видимо, здесь водоворот, сталкиваются несколько течений. Задумался над этой «улиткой»… Значит, вода здесь вертится, не уходит, крутится на месте, следовательно, корм здесь для рыбы не приносной, а постоянный. Какие же здесь грунты, какие глубины? Можно ли рыбачить? Эх, жаль, нет макета рядом. И стал мечтать, как, прилетев домой, все рассмотрит на макете. Достал записную книжку и быстро стал срисовывать эту «улитку», как она виделась с самолета.