На берегу — это зимой — они всегда вместе: и во Дворце культуры, и на лыжах в тундре, и на рыбалке — из-подо льда удочками корюшку ловят. В отпуск тоже ездили вместе, всегда зимой. Наши рыбачки часто ездят в отпуск одни, потому что летом мужья в море. А ведь лето… И всякие фрукты-овощи на материке, и пляжи Черного моря. У нас в этом отношении далеко не рай.
Но через шесть лет после свадьбы Тоня заболела предельной болезнью века, раком. Она таяла на глазах. В этот год Андрей не рыбачил, остался дома.
И после того как Тони не стало, Андрей года два работал на берегу, в сетепошивочном цехе: маленькую Свету, которой было всего шесть лет, надо было отвести в садик, забрать из садика, постирать ей бельишко, приготовить еду. Их всегда можно было видеть тоже вместе: и на берегу ходят, и кино на детском сеансе смотрят, и корюшку удочками ловят.
Андрея полюбила молодая женщина, ее муж погиб в тундре на охоте.
— Не надо мне о любви говорить, — сказал ей Андрей.
— Я знаю причину, — сказала она, — ты не хочешь обидеть девочку. Но ведь и я ее любить буду.
— Не надо.
— Андрей, у нее будет свое счастье, у нее все впереди, у нее будет много-много счастья, а у нас…
— Я все сказал.
Теперь продолжу вот об этом случае, когда Андрей в безрыбное время наткнулся неподалеку от плавбазы на исполинский косяк трески.
Итак, мы лежали в дрейфе и ждали, что Андрей подымет.
Некоторые не верили, что Андрей не весь косяк обловил, да просто интересно было увидеть треску в это время года. Невод всплыл, в нем было ровно на один груз — и тут на всех сейнерах взревели дизеля и все кинулись в поиски оставшегося косяка.
Пахали мы море всеми курсами и всеми ходами; думается, ни одной частички моря на много миль вокруг не осталось не обследованной… Ничего никому не попалось.
Андрей же залился треской, к нему подошла база. Он сдал груз и через час уже опять был готов к рыбалке.
И через полчаса находит остатки косяка, опять берет его не весь, а только на заливку. Поднимает рыбу — все капитаны глазам своим не верят, Джеламан прямо сам не свой был.
— Андрюша, ты уверен, что опять не весь косяк затралил, что в море еще рыба осталась?
— Я отколол еще на заливку примерно половину косяка. Можешь посмотреть по моей записи.
— Свежо предание… — сострил кто-то.
Андрей залился рыбой и опять начал сдавать, а вся наша армада, дюжины две судов, носилась по морю, отыскивая оставшуюся рыбу.
Андрей сдал рыбу и опять через некоторое время нашел оставшийся косяк. Теперь обловил его уже весь.
Страшный замет
Целый день сегодня пахали море у Северо-Западного — камбалу ловили. Погода стояла предельная, в море мы были одни; весь флот оставался в укрытиях, а мы вот выскочили — нам не хватало каких-то тридцати центнеров до годового плана.
Годовой план — понятно какое дело. Да если он взят еще в середине путины, да еще если — это «если» будет в десятой степени — он у первого судна по всей Северной Камчатке — а это солидная фирма! — среди судов нашего типа. Ведь завтра на утреннем капитанском часе начальник экспедиции сделает «весьма важное», «весьма срочное» объявление, которое начнется гимном для нас:
«Товарищи рыбаки! Товарищи обработчики, все труженики Северной Камчатки, МРС-4304, капитан Джеламанов…»
Но всех нас и, главное, Джеламана не эти моральные лавры трогали, не слава и почет нас выгнали сегодня в такое море — мы боялись Сигая, капитана «МРС-1515».
С «Два раза пятнадцать» у нас была подписана официальная бумага с печатями и ихними и нашими подписями о соревновании, а у Джеламана с Сигаем заключено пари.