— Значит, отгадал: проблемы…
— Почти что, — продолжал Мишка, — только тут вот мой друг Ваня утверждает, что учиться человеку совсем не надо.
— Он такой, — подхватил Володька. — Топор держать научился — и нормально. Что ему еще надо?
— Ничего, — вспыхнул Ванька. — Ничего не надо. А вы и учитесь затем, чтоб в начальники выбиться. Генералами стать хотите? А мне этого не требуется, солдатом проживу.
— Ты смотри, как он нас уел, — засмеялся Володька. — Я даже не знаю, как ему возразить. Хочу солдатом, и все.
— Давай, давай! — Ванька резко встал с кровати, стал обуваться. — Учитесь, други-товарищи, на генералов, а я лучше пойду в контору, какую-нибудь работенку спрошу.
— А какую работу сейчас дадут? — спросил Мишка, листая книгу. — Снег с места на место перекидывать?
— Хоть снег, хоть снег, — приговаривал Ванька, вбивая ноги в валенки, — что-нибудь да дадут.
Повеселел даже, что жизнь хоть как-то переменится. Что-нибудь да дадут, а там весна…
Выскочил на улицу. Пурга утихала, только поземка, играя, стлалась веничками мимо ног. За плетнями и калитками она вилась веселыми роями на островерхих бугорках. Бежал до конторы вприпрыжку, застегиваясь на ходу и натягивая шапку. Не заметил, как поравнялся с домом Эллы Ивановны.
— Вань, на минуточку!
Оглянулся — на крыльце стоит Элла Ивановна, поглаживает локти — шерстяная кофточка у нее с коротенькими рукавчиками. Остановился.
— Зайди на минуточку.
«Зачем я ей… Ну и дела…»
Зашел. Там боцманша уже закидывала концы платка за спину. Потная. Перед нею шипел самовар, горки пирожков и конфет на тарелках.
— Богато живете. — Ванька стушевался. — Здравствуйте!
— Здравствуй, Ваня, здравствуй! — хлопотала возле него Элла Ивановна. — Садись чай пить. — Она стащила с него шубу — ну никак не мог сопротивляться, — пододвинула табурет.
— Мне же некогда. Ты зачем звала?
— Письмишко тебе с почты передали. — Вместо того чтобы отдать письмо, Элла Ивановна налила чаю. — Пробуй пироги.
— Спасибо. Письмо-то где?
— Успеешь. Угощайся.
Выпил все-таки стакан чаю, съел пирожок. Письмо было от матери, сунул в карман.
— Ну, спасибо вам. — Схватил шубу и к двери.
— Ваня! — Элла Ивановна догнала его в сенцах, взяла за руку. — Куда спешишь?
— Да по делам.
— Успеешь. — Она легонько — и опять как вареный — потащила его назад. — Андреевна сейчас уйдет.
Как только вошли, боцманша схлебнула духом с блюдечка и, не простившись, выплыла за дверь.
Элла Ивановна подошла к нему вплотную — он поднялся с табуретки, смело обняла его, прижалась к нему. Голову положила ему на грудь. Он растерянно поглаживал ее теплые плечи.
— Ваня. — Она подняла голову, дышала ему в губы. Рот у нее приоткрыт, на глазах туманчик. — Ну поцелуй меня, Ваня. Не хочешь? — Она опять уткнулась в его плечо. Ее голос звучал обиженно. — Вот вчера не пустила тебя, дура, а потом всю ночь проплакала. Зачем я это сделала? Дура, дура.
— Ну правильно. Пьяный, ночью…
— Нет, не правильно, Ваня! Нет, нет! — задыхалась она. — Не правильно! — Она гладила его лицо, шею. — Вот я с другим ребятами танцую, а о тебе думаю… Мне ведь ничего не надо. Ничего. Ты холостой, свободный, а у меня вон их двое. Да я и старше тебя. Дело не в этом, я ведь стеснять тебя не стану: хочешь — приходи, не хочешь — не приходи. И ни к кому ревновать не буду… ой, а наверное, буду, дура. Да нет, гуляй с кем хочешь, мне бы только смотреть на тебя, золотко мое. Садись, Ваня, садись. Ну поцелуй меня, золотой мой? — Она просила, умоляла. Она была маленькая, нежненькая, обиженная. Клонилась к нему, брови ее дрожали. — Я знаю, что не нужна тебе, чего там. Не одну ночь думала, голова ломается. Ой, Ваня… Ну еще разочек, огонечек мой. Хочешь, я постель разберу? Детей я к Андреевне отведу.
Ее было жалко. До физической боли. Разрывался весь. «Бедняжка… с двумя пацанами колотится…» Ему вспомнилась мать, как мать с ним и с Аришкой хлопотала: то муки побежит занять, то пятерочку на керосин.
— Огонечек, — как сквозь сон, улыбаясь, шептала она, — а руки-то у тебя какие жесткие. — Она взяла его руку, прижалась к ней щекой. — Ваня, ну скажи, что я тебе нравлюсь… Обмани!
Совсем не такая, как на людях.
— Ой, что говорю, — очнулась она, — Ваня, ты не слушай меня.
— Подожди, — сказал он, освобождаясь из ее рук, — пойду ребятам скажу, чтоб не ждали.
— Что у вас там? На охоту небось?
— На куропаток.
— Ох!
— Я приду.