А Ванька бегал по мокрому берегу, кричал, суетился — лес принимал с парохода. Мишку вызвали зачем-то в контору, и он оставил Ваньку за главного.
Лес от парохода, стоящего далеко на рейде, подтаскивал Страх на «Бегуне» — после того как Страха сняли со «Спутника», он порывался уйти из колхоза да что-то не ушел, — а с берега в колхоз тащили уже трактора.
«Бегун» тыкался носом в берег, его заваливало, Страх никак не мог подать плот.
— Да не так же ты, не так, — кипятился Ванька. — Да что ты, окривел или что? — кричал он Страху. — Ну куда прешь?
— Я не на велосипеде, — откликнулся Страх. — Сам попробуй.
— Сюда давай, сюда!
— Замолчи… в святителей, угодников… — И Страх обложил Ваньку такой цветастой вариацией, что Ванька чуть за живот не схватился.
— А это что ты приволок? — нарочито серьезно, чтоб не выдать себя, сказал он. — Что ты приволок? На растопку, да?
— Я их не выбираю.
— Да ты ж там торчишь. Куда глядел? По пузырькам вдарял, да?
— Там есть ваш чудак, он пусть и смотрит.
— От волосаны, — уже искренне, до плаксивых ноток расстроился Ванька, глядя на корявые, кривые, тонкие бревна, — это же курям на смех. Даже на забор не пойдуть.
— Пойдуть, не пойдуть, — передразнил его Страх, — сам поезжай и выбирай каких тебе надо.
— И поеду. Всякую дрянь суют, а вы хлопаете ушами. Тоже мне… капитаны.
— Не ори.
— А я и не ору. Кинь конец, я залезу.
С «Бегуна», ткнувшегося наконец в берег, подали конец.
— От козодеры, — не утихал он, перелезая через леера. Перебравшись, вытер руку о штанину, протянул Страху. — Здорово, Коля!
— Здорово, здорово, Ваня. — Страх наспех тряхнул Ванькину руку, кинулся на корму — катер опять повалило на берег. — Я с твоим лесом винт угроблю… в печенку вас всех…
И вот Ванька на пароходе. В огромнейшем трюме, где без малейших неудобств смог бы разместиться трехэтажный дом, связывали в плоты, стропили и поднимали лес. Ванька сразу к стропальщикам:
— Куда заводишь? Не такой нам надо. В накладной ясно сказано: «для пилорамы».
— Нам этот сказали, — огрызнулся матрос.
— Ошибаешься, корифан. Этот да не этот. Давай-ка вот те бревна, — с обидой в голосе прокричал он.
Матросы лениво начали растаскивать уже связанные плоты, стропы стали заводить под более ровные и толстые бревна.
А Ванька полез по трюму. «Это на наличники пойдет, — думал он, тыкая носком сапога звенящие сосны, — самое что надо: ни от жары, ни от холода не поведет окна-то… — Ему представились окна будущего Дворца культуры. Вспомнил, как на собрании Геннадий развешивал по стенам чертежи да плакаты. — Одних колонн шестнадцать штук, а окон по скольку в каждом зале… и не сосчитать. А это, кажись, клен? Мать честная! Да из него ж стульев для главного зала наклепать можно, и библиотеку, сцену… да хоть алтарь. И на шлюпки для флота пойдет. Куда ж они, волосаны, глядели? Старые кунгасы на шлюпки курочим, по дощечке собираем, а тут целый склад! Тьфу! — И он приругнулся. Стал прыгать с бревна на бревно, присматриваясь да прикидывая. И вдруг присел. — А это чи дуб? — Он верил и не верил своим глазам, стал колупать ногтем торец массивного тумбистого бревна. — Черт возьми! Да из него ж вечные стояки будут. Да и на мост…» — Он топтался по бревну, улыбался, кашлял.
— А ну, ребята, давай сюда, — сорвавшимся голосом крикнул он матросам, — сюда, сюда заводи! — и он пощелкал по торцу: «Не усохло еще…»
«Бегун», обвешавшись по бортам плотами, запыхтел к берегу. Ванька проводил его продолжительным взглядом, вздохнул. Потом спустился на дно трюма.
Матросы, рассевшись по бревнам, лениво переговаривались, курили. Он подошел к ним, для приличия откашлялся.
— Закури, мужичок, — сказал один из них, протягивая пачку «Беломора», — хватит мотаться.
— Можно, — сказал Ванька, присаживаясь. — Ну как заработки, ребята?
— А-ах, — вяло отмахнулся тот, что протягивал курево, — на полгода в каботажку перевели. Только оклад да что на выгрузке сшибем. — Помолчав, добавил: — Лес вот вам возим.
— Лес нам нужен.
Матрос вздохнул.
— А раньше куда плавали? — чтоб поддержать разговор, спросил Ванька.
— Раньше, мужичок, плавали, — матрос усилил голос на слове «плавали», — в Японию.
— Зачем это?
Матрос отвернулся, отщелкнул окурок.
— Как зачем? — засмеялся другой матрос. — Лес возили.
— А-а-а… — будто ничего не понимал Ванька, а сам так и щупал трюм глазами: вон из того хороший стояк получится. — А нам бы побольше вот таких. — Он указал пальцем на бревно, что облюбовал на стояк.