— Почему даром, — насторожился Главный слон и отпустил корзину. — Мы же твердо договорились: ящик — рубль, корзина — полтора.
— Вай, дорогой! Ты меня не понял. Что деньги?! Мираж, вода в горной речке. Я хотел сказать: слоны должны жить на Кавказе. Там есть все, не хватает только слонов. Приглашаю, дорогой. Приезжай.
— С меня хватит приглашений. Устал.
— Отдохнешь! Какая здесь жизнь? Все хмурые, сердитые, все ругаются.
— Ты много говоришь. Меня это утомляет.
— Беседа украшает жизнь. Я — южанин, ты южанин, почему ты сердишься, дорогой?
— Настроение скверное. И чихнуть охота.
— Будь здоров, дорогой. Чихай на здоровье.
— Буду. — И Главный слон чихнул. Фонтаном взметнулись с прилавка груши, яблоки, сливы, абрикосы, и посыпался фруктовый дождь на головы людей и зверей. Засияли синяки и шишки, завизжали радостно обезьяны под потолком, попугаи закричали караул, а черноусый кавказец схватился за голову:
— Вай, вай, вай! Что ты наделал?! Мой драгоценный фрукт, мой драгоценный фрукт.
— Что ты так кричишь? — виновато спросил Главный слон. — Ты же сам говорил: это стоит копейки.
— Что ты понимаешь в финансах? Ты чихнул на сто рублей! Кто так чихает, жуткий ты зверь?!
— Слоны. Все слоны так чихают. Но почему я жуткий? — обиделся Главный слон. — Я еще раз чихну.
— Нет, нет! Извини, дорогой. Вот твой заработок. Ты можешь идти и отдыхать. Кушать шашлык, пить вино.
— Не надо мне твоих денег. Вообще ничего не надо. Устал я. На ходу сплю. Никак не могу привыкнуть, что здесь день, а в Африке ночь. — Главный слон прислонился к бетонному столбу и ненадолго уснул.
Средь базарных рядов то тут, то там мелькал черный накомарник деда Пыхто…
Через два часа девочка Алена и мальчик Сашка Деревяшкин собрали деньги в большой холщовый мешок. Наполненный монетами, он был пузатый, тяжелый — с места не сдвинешь.
— Неужели все эти деньги надо считать? — ужаснулась Алена.
— Вот еще! — отмахнулся Сашка. — Зачем считать, если денег целый мешок. Неужели мешка не хватит, чтобы пообедать?
Сашка подозвал Главного слона, тот взвалил мешок с деньгами на спину, и звери отправились обедать.
Когда Главный слон подал в окошко мешок, заведующая столовой пришла в восторг:
— Сейчас мы вас попотчуем. Аппетит-то, наверное, как у студентов. Ненасытные вы мои! Сейчас, сейчас, милые! Девушки! Быстренько по местам!
— Вы только посчитайте, сколько тут. — Сашка Деревяшкин небрежно пнул мешок. — А то нам все недосуг было.
— Посчитаем, миленький, посчитаем! Вот сюда, клиент, поставьте на весы! — обратилась она к Главному слону. Он переставил мешок.
— Только я не клиент. Я — слон. И настаиваю на этом.
— Хорошо, хорошо. Слон так слон. Вас как величать-то?
— Петья — мое любимое имя.
— Вот и славно. Не сердись, Петруша. — Заведующая, прищурившись, взвешивала мешок, пальцем толкала гирьку-противовес.
— Сколько? — спросил Сашка Деревяшкин.
— Очень много.
— На все!
— Девушки! Растапливайте еще одну плиту! Несите со склада все продукты.
Заведующая после обеда вручила Главному слону «Благодарность», напечатанную золотом на белой бумаге.
А на базаре в это время отличался дед Пыхто. Он переоделся, был в красной косоворотке, в жилете из чертовой кожи, на голове — кубанка с хромовым верхом, на ногах — смазанные дегтем ичиги. Бороду, чтоб не топорщилась, дед Пыхто окунул в подсолнечное масло и пригладил. Он достал из-за пазухи мешочек с «дедушкиным табаком», набрал полные горсти коричневых подушечек и, крадучись, обсыпал коричневой мукой все ягоды, все фрукты и овощи. Затем неторопливо и важно стал приценяться к испорченному товару.
— Эй, любезный! Сколько просишь за яблоки? — спросил он у смуглого кавказца. — Такие деньги за такую труху?!
— Где, где труха?! Ты с ума сошел, такой старый и уважаемый человек!
— А это что? — Дед Пыхто показал на коричневую пыль. — Опыление? Удобрение? Грязь?
— Вай, вай! — посинел кавказец. — Совсем был свежий яблок! Прямо с дерева! Неужели эти проклятые звери оставили такую коричневую пыль? Боже, боже! Они разорили меня!
Дед Пыхто возмутился:
— Это ты с ума сошел! Санитарного врача сюда! Зверье начихало на все фрукты. Их нельзя продавать! Отрава! Отрава-а! — И дед Пыхто схватился за живот. — Грипп, чума, холера! Люди добрые, берегитесь! Коричневая пыль — отрава-а!