Алена назвала их:
— Мишуля! Слоник! Миленькие! Идите сюда. Я вас накормлю и напою. Откуда вы узнали, что мама пироги с яблоками пекла?
Медвежонок не переносил, когда к нему обращались умильно-уменьшительно. «Тоже мне. Мишу-ля. Прямо сахарный сироп, а не медведь!» Но он сдержался, недовольства не высказал, а печально и тихо сказал:
— Называй нас, пожалуйста, паря Михей и паря Ваней. Мы теперь, веселые попрошайки. Но пока нам грустно. Маковой росинки во рту не было. А у пари Ванея всю ночь зуб болел. Может, найдешь ему ириску на больной зуб? Очень помогает.
— Миленькие вы мои! Пойдемте быстрее. Еще и чай, наверное, не остыл. Ириски есть, пироги есть. Вообще, все, что есть, то и съест.
В квартире медвежонок и слоненок положили котомки, палки, балалайку с рожком в уголочек, за обувной ящик, и прошли на кухню. Медвежонок на цыпочках, осторожно раскачиваясь, вытянул нос, приблизился к плите.
— А что у тебя в кастрюле, Алена? Можно, я посмотрю?
— Можно, можно. Суп там.
— А в холодильник можно заглянуть? Интересно, как вы живете?
— Можно, можно.
— Пробовать все можно?
— Все, все.
Вскоре они разрумянились, повеселели.
— Спасибо, Алена. Мы к тебе еще придем. Если, конечно, не возражаешь.
— Хоть каждый день. А знаете что? Оставайтесь у меня жить.
Алена вдруг вытаращила глаза, лицо вытянулось и окаменело.
— Ой!
— Что с тобой?
Алена стала колотить себя кулачками по лбу и реветь:
— Противная я, противная! Уже пригласила жить жирафов. Я же не знала, что вы так ходите! А мама не разрешит и вас и их держать!
— Нас не удержишь. Ты не плачь. Мы ходить должны, попрошайничать. Мы в стогу живем, на полянке. Судьба у нас такая, а с судьбой не поспоришь.
Алена не слушала их и все плакала, плакала.
Медвежонок наклонил голову:
— Кувырк, паря Ваней?
Они кувыркнулись десять раз подряд.
Алена не заметила, как высохли слезы:
— И я! И я! Можно?
— Давай!
Вместе они перекувырнулись еще десять раз подряд. Потом медвежонок дернул плечиком:
— Попл, паря Ваней?
— Попл, паря Михей.
— И я попл! И я попл! — закричала Алена. — А что это такое?
— А вот что! — Медвежонок схватил балалайку, а слоненок рожок, и они ударились в пляс:
Алена взмахнула платочком, и-и-и! — пошла, пошла, пошла!
Плясали до упаду. Когда упали, пришли соседи с первого этажа.
— У вас что, полы перестилают?
— Нет! У нас пляшут!
— А если у нас потолок обвалится?
— Будете по потолку ходить. Ой, извините! Совсем заплясалась!
Медвежонок и слоненок стали прощаться:
— Так мы еще придем, Алена?
— Обязательно!
— Ну, пока. Кувырк-попл!
— Кувырк-попл! Не забывайте, а!
— Живы будем, не забудем.
Березовая роща тем временем опустела — звери разошлись по домам. И жирафы, устав ждать Алену, потихоньку двинулись ей навстречу.
Девочка Настя привела тигра Кешу…
— Проходите, пожалуйста, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома.
Кеша вытер лапы о половичок, мягонько, неслышно скользнул в комнату.
— Постараюсь.
— Простите, Иннокентий… Не знаю вашего отчества?
Кеша смущенно, растроганно замурлыкал.
— Пустяки. Зови просто Кешей. Я привык.
— Нет, я не могу. Уж, пожалуйста, скажите. Вы старше меня, а старших надо звать по имени-отчеству. Во всяком случае, я всегда так зову. Даже маму с папой.
Кеша замурлыкал еще смущеннее:
— Степаныч я, Иннокентий Степаныч. Уважила ты меня, сильно уважила. Никто и никогда не величал меня. Да я теперь лоб за тебя расшибу, с любого, кто обидит, семь шкур спущу! Давай дружить!
— С удовольствием, Иннокентий Степаныч. А сейчас я вас чаем напою. Вы как любите: с вареньем, с медом, с сахаром?
— С мясом. Я всегда пью чай с мясом. С молодых лет, понимаешь, привычка у меня такая.
— Удивительно! И вкусно?
— Пальчики оближешь!
Девочка Настя достала из холодильника большую баранью кость и положила рядом с самоваром. Они пили чай и беседовали.
— Пейте еще, Иннокентий Степаныч. В Сибири чай любят. Много пьют. Так что привыкайте.
— А я ведь, девка, земляк твой. Тоже сибиряк. Почти сибиряк. Уссурийский тигр. Батя у меня беспокойный был. На одном месте подолгу не сидел. Все счастье искал. Ну, и махнули мы в Африку всей семьей. Хорошо там, где нас нет. Жара, вода стоячая, желтая. Разве со здешней сравнишь. Ну да, слава богу, снова в родных краях. Плесни-ка мне еще каплю. Косточка что-то в горле застряла.