На пустыре уже заметно блестела куча сэкономленных родительских денег.
Девочка Алена пошла в молочный магазин. Молока еще не привезли, и она растерялась: как же можно утаить сколько-нибудь копеек, если в руке неразменянный рубль? Подумала, подумала и купила сыру. Сбегала на пустырь, бросила двадцать копеек в общую копилку, а вечером сказала маме:
— Ой, мамочка! В молочном такой вкусный томатный сок! Я выпила два стакана. Ты ведь не будешь ругаться?
— Да, на здоровье, ласточка. Если хочешь, еще сбегай выпей.
— Нет, больше не хочу. Вдруг живот заболит. Я второй-то еле допила.
— Ну, как хочешь, — рассеянно ответила мама.
— Можно, я погуляю?
— Да, конечно. Только далеко не убегай.
Немного погодя мама обнаружила, что молока в доме нет. «Вот забываха, сыр зачем-то купила, а молока нет. Ну, ладно. Пусть играет. Сама схожу».
В магазине мама вспомнила, как Алена расхваливала томатный сок, и решила: «Попробую-ка и я. Тысячу лет не пила томатный сок». Подошла к стойке — большие, стеклянные воронки, из которых обычно наливали сок, были пусты и слегка запылились.
— Скажите, — спросила мама продавца. — Сегодня у вас был томатный сок?
— Что вы! Уже второй месяц не привозят.
У мамы потемнело в глазах, она, пошатываясь, вышла аз магазина. «Боже мой! С этих лет и так лгать! Кто же из нее вырастет? Где взять сил, чтобы пережить этот ужас?!»
Алена вернулась с улицы румяная, веселая, голодная:
— Хочу пить, хочу есть. Ох и устала!
Мама спросила:
— Ты точно помнишь, что пила томатный сок в молочном?
Алена быстро взглянула на маму, все поняла и нестерпимо покраснела — нет, запылала, запламенела, так растерялась и сникла, что смотреть было жалко. Потом разревелась:
— Да! Я эти деньги отдала на зверей… Мы, мы… им, им… дом построим!
— При чем тут звери, Алена? При чем копейки? Весь ужас в том, что ты в глаза мне врала и еще улыбалась при этом! Кто тебя научил? — Мама чуть не плакала.
— Мамочка, мамочка! — испугалась Алена. — Я сама не знаю откуда! Я больше не буду так! Мамочка!
Мама молча отстранила Алену, пошла выпила таблетку от головной боли.
Алена ревела, тоненько, противно подвывая. Мама позвонила папе и, всхлипывая, пересказала историю с томатным соком. Папа долго утешал маму по телефону. И еще что-то говорил. Наконец мама уже совершенно спокойно переспросила:
— Отдать на перевоспитание? К нему?! Именно к нему?!! Что ж, ты — отец, тебе виднее.
Она положила трубку, приказала:
— Одевайся. Поедем за город.
Так или примерно так разоблачили своих детей остальные папы и мамы и, ужаснувшись их порочным наклонностям, тоже решили: пора перевоспитывать, пока не поздно.
Только девочка Настя осталась в городе. Она не нуждалась в перевоспитании. Еще утром мама дала ей рубль и сказала:
— Учись тратить деньги. Расходуй рубль, как хочешь, а потом я тебе скажу: разумно ты потратила или нет. Ты ведь у нас умница!
Девочка Настя отдала рубль на строительство звериного приюта. Мама похвалила ее.
— Очень хорошо, что ты не себялюбка, что думаешь о несчастных и обездоленных. Только так и поступают серьезные, умные девочки. Хотя некоторым кажется, чго поступать всегда правильно — очень скучно. Ничего. Поскучаешь, зато вырастешь хорошим безупречным человеком.
Дед Пыхто за работой
В парикмахерскую на окраине города вошел рыжий старичок. Лицо его заросло густым, жестким волосом, будто кто-то опутал медной проволокой. Сияли глазки, весело выставлялся из бороды толстый красный нос.
— Здорово, голубь! — сказал рыжий старичок.
Рыхлый, плешивый парикмахер в испуге попятился: сорок лет он стрижет и бреет, но впервые за сорок лет видит такую бороду. «Я затуплю все машинки, поломаю все бритвы. Эту бороду нужно подстригать садовыми ножницами». Парикмахер решил прикинуться глухим, может, тогда старичок уйдет в другую мастерскую.
— Да, да! — закричал он. — Чудесная погода стоит!
— Вот глухая тетеря! — Рыжий старичок наклонился к уху парикмахера и крикнул: — А ну, быстро за работу! Некогда мне!
— За какую заботу?! — еще громче закричал парикмахер.
Рыжий старичок сел в кресло и рукой обвел бороду и голову: побрить, мол, и постричь.
— Бритвы в заточке, машинки в ремонте. А сам я в отпуске.
Старичок пощелкал средним и указательным пальцами: ножницами, мол, поработай.
— Санитарный день у меня. Комиссию жду!