— Нет, Настя… Такими, как ты, мы пока не сможем стать… в тайгу сегодня подаемся, на жизнь зарабатывать. А в тайге народ грубоватый, палец в рот не клади. Мы пока некоторые недостатки при себе оставим, но будем стараться стать лучше.
— Как в тайгу?
— Так. На чужой шее долго не просидишь. Мы собственным горбом можем прокормиться. Самая пора сейчас в тайге для заработков. Орехов кедровых набьем — сдадим, брусники соберем — тоже сдадим. Получим денежки, приоденемся, гостинцев вам всем накупим. Заживем чинно и благородно.
— Если бы не школа, с удовольствием пошла бы с вами. Так хочется перемениться!
— Не выдумывай, Настя. Пожалуйста, не меняйся. Плохим стать очень просто, а вот хорошим — не один пуд соли съешь. По себе знаю. Как побаловаться, дурака повалять — просить не надо, готов с утра до вечера. А как делом заняться — по три дня на раскачку уходит.
Девочка Настя потерла указательным пальцем лоб.
— И не останетесь на праздник?! Как же так? Уходить, не повидавшись с Главным слоном, с другими зверями — не понимаю. Вас же никто не гонит, не выпроваживает.
Слоненок грустно-грустно вздохнул:
— Так хотелось бы поздороваться с папой, с мамой, ткнуться лбом в их теплые бока.
— Вот видишь, Настя, — проговорил паря Михей. — Останемся, а его больше никуда не пустят. Заберут с собой в зоопарк. И прости-прощай, верный друг. — Паря Михей всхлипнул.
— Что ты, что ты, паря Михей! — Слоненок обнял его хоботом. — Мы хоть теперь и не веселые попрошайки, а клятва все равно в силе. Никогда не расставаться. Идем, идем. Не поминай лихом, Настя. Поцелуй за меня маму и папу. Скажи, как только начну новую жизнь, сразу вернусь в семью.
Осенние гуляния
Паря Михей и паря Ваней уже не видели, как в сад прибежал потный и запыхавшийся Сашка Деревяшкин.
— Скоро придут! Всех оставили после уроков! — Он бегал в добровольный зоопарк узнать, почему опаздывают на осенние гуляния звери, которых поголовно записали в начальную школу.
— Почему же их оставили? Как это безжалостно! — сказала Муля-выбражуля и повернулась к Вове Митрину. — Правда, Вова?
— Да, Катя, да. — Вова не отрывал глаз от ее огромных золотистых бантов.
— Очень просто, очень. — Сашка Деревяшкин никак не мог отдышаться. — Оставили. Еще бы не оставить. Ни «а», ни «б» не понимают. Вот и сидят, хором поют: А и Б сидели на трубе, А упало, Б пропало, кто остался на трубе?» Пока не отгадают, не отпустят.
— И ты не подсказал? — возмутилась девочка Алена.
— Подсказал! Учитель с места вскочил, бросился меня обнимать: спасибо, Саша, выручил. Я, говорит, подсказывать не имею права, а сам вижу: никогда им не догадаться, какая буква осталась на трубе…
— Ой, Сашка, вруша несчастный! — Девочка Алена засмеялась, за ней остальные ребята. — Так уж и обнимал он тебя! Придут они или не придут?
— А вот они, легки на помине.
К воротам сада подходили звери. Впереди — Главный слон с супругой, семеро пыхтят семенили сбоку, тащили опахала и веера — слониха была толста, часто потела и все время жаловалась на жару даже в Сибири. С другого бока вышагивал веселый рыжий Пыхт Пыхтович с огромной метлой на плече.
Главный слон трубил:
— И-и! И-и! И-и! — хором подхватывали остальные звери. За слоном шел уссурийский тигр Кеша по прозвищу Африканец, с перебинтованной головой. Девочка Настя сразу бросилась к нему:
— Иннокентий Степаныч! Что с вами? Вы ранены?
— Хуже. Не ранен, а еле ноги тащу. Голова от этой азбуки распухла, прямо мозги наружу. Пришлось перевязывать. Нет, девка, по складам выучусь и — баста. Не тигриное это дело — ученым быть.
— Хотите я вам помогу, Иннокентий Степаныч? Я ведь отличница и уже брала на буксир Васю Рыжего. Учила его прыгать в длину.
— Ну в длину я дальше кого хочешь прыгну. Тут ты мне не помощница. А буковки складывать — тут, обижайся не обижайся, помощь твою не приму. Ты ведь после школы собираешься помогать? А мне и школы за глаза хватит. После школы я хочу играть, забавляться и веселиться.