— Вот как? Интересно. А много ли сказок, к примеру, про слонят и медвежат?
— Тьма-тьмущая.
— Их тоже изучаешь, Сидорыч?
— Да. Мне известны все сказки про медвежат и слонят. Три тысячи триста штук.
— Ого-го! — Паря Михей подхватил Федора Сидорыча под одну руку, паря Ваней — под другую. — Скажи, тебе встречалась хоть одна, где медвежонок и слоненок начинали новую жизнь?
— В каком смысле новую?
— Ну, чтоб они не дурака валяли, а жили всерьез, со всеми дурными и добрыми… ну, этими, как ты говорил, поклонностями? Да-да, наклонностями.
— Нет, не встречал. Во всех сказках медвежата и слонята — милые забавники, которые развлекают детвору.
— Так я и думал. Паря Ваней, поможем собирателю.
— Как?
— Вот этими лапами, вот этим хоботом, вот этими головами!
— Разве я против, паря Михей!
— Давай, Сидорыч, хватай мешки!
Медвежонок поплевал на ладони и мигом вскарабкался на разлапистый, мощный кедр.
— Эй, сторонись, берегись, уворачивайся!
Дождь шишек посыпался с вершины. Литых, тяжелых, фиолетово-золотистых. Паря Ваней с Федором Сидорычем только успевали подбирать да заталкивать в мешки. Полные под завязку ларя Ваней вскидывал на спину и бежал к площадке с пугалами, быстро высыпал — бегом назад.
Уже поздним вечером притащили на табор последний мешок. На площадке гора из шишек выросла.
Федор Сидорыч, счастливо ахая, бегал вокруг нее:
— О, какое бескорыстие, друзья мои! О, теперь сказочное дело продвинется вперед семимильными шагами! Вот деньги, полученные за орехи, я потрачу, чтобы доказать, что медвежата и слонята трудолюбивее муравьев, великодушнее оленей и жирафов!
Паря Михей и паря Ваней сидели у костерка, хлебали похлебку и добродушно посмеивались над восторженным Федором Сидорычем.
— Садись, Сидорыч. Передохни. Да опять не проворонь.
— Глаз не сомкну! Кто же их мог унести? Кто, какие враги сказок могли поступить так бесчестно?!
— Я вроде догадываюсь, — пробурчал паря Михей.
— И я, — откликнулся паря Ваней.
— Двинули, паря Ваней. На ходу и подремлем.
Паря Михей включил фонарь-пистолет, и они отправились дальше, к Кедровому перевалу, главной заготовительной конторе.
Пришли туда утром, когда солнце только-только разгоняло дымчато-белый туман. У коновязи стояли лошади, топились огромные плиты-жаровни — на них сушили орехи, ходили вокруг плит бородатые, молчаливые шишкобои и деревянными лопатами ворошили орехи, чтобы те сохли равномерно. Разномастные лайки, позевывая, стояли у открытой двери пекарни — надеялись, что перепадет кусок-другой хлеба.
Паря Михей и паря Ваней поздоровались со всем честным народом, с лайками и постучались в ставень дома, где была контора и где жил главный конторщик. Окно открыл старичок в ночном бумазейном колпаке и в больших темных очках. Выставил вперед черную бороду, ласково спросил:
— Что скажете в такую рань, ребятушки? Я еще и чаю не пил.
— Наниматься пришли. Орехи колотить, ягоду собирать.
— Доброе дело, доброе. Подождите малость на крылечке. Я зарядку сделаю, гирьками побалуюсь. Да и внутрь, как говорится, подзаряжусь, самовар уже кипит.
— Может, и нас, дедушка, к самовару пригласишь? Мы всю ночь топали.
Конторщик меленько, дребезжаще рассмеялся:
— Вот и внучек отыскался. Давно не виделись. Уж вы, родимые, не сердитесь. Привык чаевничать в одиночестве. Посидите, посидите, отдохните.
Усевшись на крылечке, паря Михей сказал:
— Не нравится мне этот старичок. Ласково говорит, а, чувствую, вредный.
— Что же, он обниматься с тобой должен? — рассудительно заметил паря Ваней. — Мы ведь работать пришли, а не к дедушке на побывку.
Вышел конторщик с толстыми амбарными книгами под мышкой, со счетами, присел рядом с приятелями.
— Давайте, ребятушки, запишу я вас. Поставлю на довольствие. Что брать будете с собой?
— Хлеб, сахар, сгущенное молоко. — Паря Михей поколебался. — А меду в баночках у вас нет? Вот товарищ мой в глаза мед не видел.
— Найдется. — Конторщик рассыпчато посмеялся. — Значит, так, ребятушки. Получите на складе все, что просите. А уж денежки за продукты потом вычтем. Ясно?
— Еще бы не ясно! — Медвежонок плечами пожал. — Мы ведь не с луны свалились. Понимаем: кто не работает, тот не ест.
— Вот и славненько. Распишитесь и идите к кладовщику. Записку вам дам.
Медвежонок и слоненок засмеялись:
— Не умеем мы расписываться.
— Ну, можно крестики поставить. Можно нолики.