Он выскочил из дому за час до школы, в семь утра, нащупал в кармане двухкопеечную монету и закрылся в будке телефона-автомата. Из будки было видно кухонное окно на третьем этаже красного кирпичного дома, где жил знакомый мальчишка Серега. Сашка вот уже второй день по утрам звонил ему и видел, как Серега берет трубку — телефон стоял на кухне. Сашка прикрывал мембрану кепкой и спрашивал:
— Квартира Лапшинецкого?
— Да.
— Сергей?
— Да.
Сашка громко, сокрушенно вздыхал и молчал. Серега кричал в трубку:
— Алло! Алло! Что случилось?! Кто там вздыхает?
Сашка, ежась от какого-то ехидного восторга, глухо, сквозь кепку спрашивал:
— Сергей! Плохо тебя слышу. Тебе девять лет?
— Да, да! — кричал Серега. — Кто спрашивает?
— Ты ничего не знаешь?
— Нет! А что я должен знать?
— Плохо слышу тебя.
— Что я должен знать?!!
— Девятилетним запретили по вечерам выходить на улицу.
Сашка прыскал со смеху и опять смотрел в окно: Серега растерянно ерошил волосы и что-то говорил отцу, Степану Федоровичу, разводя руками.
Сообщать глупости по телефону измененным голосом Сашка выучился без чьей-либо помощи. Однажды в дождливый день он сидел дома и раздался звонок: чей-то женский взволнованный голос закричал: «Домоуправление?! Слесаря дежурного немедленно!»
Сашка ответил, что в их квартире домоуправления нет, а слесарь живет на первом этаже. Женщина бросила трубку, а Сашка подумал, что ошибаться номером — очень забавно. Он раскрыл телефонный справочник и позвонил по десяти номерам, требуя домоуправление и дежурного слесаря. Хохотал, хихикал, зажимал рот рукой, слыша недоуменные, раздраженные, веселые голоса, объясняющие, что он ошибся.
И вот додумался звонить Сереге, потому что Серега — выделяла и никак Сашка не мог его проучить.
Итак, Сашка закрылся в телефонной будке, уставился на знакомое окно и набрал знакомый номер.
— Квартира Лапшинецких?
— Да, да. Доброе утро, — весело ответил Серега.
Сашка потуже натянул кепку на мембрану.
— Сергей, тебе девять лет?
— Уже десятый.
Вдруг окно телефонной будки заслонила чья-то фигура, распахнулась дверь, и Степан Федорович Лапшинецкий протянул Сашке руку.
— Здравствуй, Саша.
— Здравствуйте, — прошептал Сашка и в растерянности стал жевать кепку, прикрывавшую мембрану. Серега прилип к окну и хохотал, корча рожи.
— Вот, Саша. Теперь наговоримся всласть. Это что за розыгрыши с утра пораньше? Мы с Серегой еще вытерпим. А вот жена у меня — сердечница. Из-за всего волнуется.
«Взял бы уж лучше за ухо меня. Да-а, батя задаст мне. А Степану Федоровичу лучше в глаза не смотреть».
— Из-за твоих звонков она пьет лекарства. Ей кажется, Сереге что-то угрожает, кто-то его преследует.
«Что он со мной сделает? Говорит и говорит. Хоть бы провалиться мне куда-нибудь».
— Степан Федорыч… я не подумал… я… я сгораю… больше не буду…
— Ты, дорогой Саша, не сгоришь. Я попрошу на телефонной станции, чтобы у вас сняли телефон. Ты сам, слышишь, сам расскажешь обо всем отцу. Ты придешь к нам домой и извинишься перед моей женой. Тебе все ясно, Саша?
— Да.
Степан Федорович оглядел себя и сконфузился:
— О боже! В каком я виде! Бегу, бегу. — Он был в пижаме и шлепанцах.
«Как же я бате-то скажу? Я, мол, звонил в чужую квартиру, глупости говорил — батя же побелеет, сразу за ремень! Лучше бы перед матерью Серегиной извиниться, а уж потом — бате сказать. Но как, как язык-то у меня повернется?!»
С мрачным сердцем зашагал Сашка в школу.
Вова Митрин каждое утро заходил за Мулей-выбражулей. Брал у нее портфель, мешочек со сменными тапочками, заглядывал в ее глаза. Вовино сердце замирало. Он готов был в такие минуты идти на край света с двумя портфелями в одной руке, с двумя мешочками — в другой.
В это утро Муля-выбражуля ждала его у подъезда, хотя обычно Вова ждал ее — ей же надо было завязать двадцать бантиков и бантов.
— Здравствуй, Владимир! Какое чудесное утро, правда? — Мули-выбражулины глаза сияли особенно ярко загадочно и с чуть уловимой печалью. — Ты не слышал, хотя бы случайно, таких слов: осень, прозрачное утро, небо как будто в тумане?
Вчера Муля-выбражуля была в гостях у двоюродной сестры — десятиклассницы, и та в присутствии одноклассника напевала эти слова.