Паря Михей и паря Ваней согласно кивали и уплетали пирожки с картошкой, луком и грибами.
День рождения незаметно перетек в вечер рождения. Потом в ночь, а с наступлением утра день рождения стал вчерашним днем.
ТАЕЖНЫЕ КАРАУЛЬЩИКИ
Совет у Главного медведя
В конце сентября на Большой таежной поляне, окруженной старыми елями, Главный медведь собрал совет.
Он уселся на матером мшистом пне.
В лапах держал высокий березовый шест, а на шесте сидела сорока Маня.
— Такое дело, ребята. Собрал вас потолковать кое о чем… — Главный медведь поднес к глазам листок бумаги, по которому читал, долго, напряженно вглядывался. — Ну, и слов же мне крот-писарь навставлял. — Он отбросил листок, пристукнул оземь березовым шестом — сорока Маня подпрыгнула, замолотив крыльями, вновь угнездилась на нем. — Не могу по бумажке! Внимание, граждане звери. Значит, из-за чего сегодняшний сыр-бор разгорелся? А из-за того, что хуже пожара разоряют тайгу всякие нечестные люди. Ягоде поспеть не дают, рвут зеленую. Птица на крыло не успеет встать, а за ней уже гоняются… Те же пожары. Как жить будем, ребята?
— У-ух! Ужасу какого нагнал! — ухнул филин, сидевший на ели. — Прямо хоть на Луну переселяйся.
— Э-э, темнота кромешная. Только ночью и видишь, да и то не дальше своего носа.
Главный медведь походил, поворчал, снова сел на пень.
— Бороться надо!
— А как?
— Научи!
— Для «как» и совет держу с вами. Вместе будем решать. Я тут Мане обследование поручал провести. Вот она полетала, посмотрела что да как, да что к чему, поспрашивала кой-кого. Как зверь в беду попадал, так Маня сразу беду эту на карандаш брала. Маня! Изложи-ка.
Сорока попрыгала, попрыгала на ветке, приосанилась, достала из полевой сумки листки. Откашлялась и напряженно-тоненьким голоском начала:
— Прекрасна осенняя тайга с высоты птичьего полета! Бесконечные пади, затянутые дымкой, и море тайги, проплывающее под крылом, колышет оранжевые, желтые, багряные волны.
— Маня! Не могу! — Главный медведь схватился за уши. — Уши вянут! Немедленно прекрати эту сорочью болтовню!
— Хорошо, ну хорошо, Михал Ваныч. — Сорока вздохнула и затараторила: — Я обнаружила вот что. Кое-где уже стоят петли на зайцев и даже на изюбров, кое-где рубят и пилят кедры, а потом собирают орехи. И это не все. Ладно, к нам, зверям, некоторые не по-людски настроены, но и к своему брату, человеку эти некоторые относятся так же. Разоряют зимовья, бьют стекла, разваливают печки. Вроде бы не мое дело, а все ж таки я записала. Ведь мы первые караул закричим, когда настоящие охотники не смогут жить и охотиться в тайге.
— О-о-о!
— У-у-у, — откликнулись звери.
Лишь старый волк с рваным ухом и глазом не моргнул. Когда все успокоились, он с пренебрежительным спокойствием сказал:
— А мне не страшно. Я плевал на все эти петли и динамиты. Меня который год истребляют всевозможными способами. Потому как я хищник, и жить мне не положено. А я вот живу.
— И живи… задумчиво сказал Главный медведь. — Да-а. Завидую твоему спокойствию, дружище Волк. Завидую, но оно мне не по душе…
В это время раздался мощный трубный рев.
Главный медведь вскочил:
— Ну вот, и гости пожаловали. Однако, надеюсь, и гости и помощники.
Помощники
На поляну вышел Главный слон. На спине его в кресле сидел Главный человек.
Вслед за слоном через кустарник ломились паря Михей и паря Ваней, тигр Кеша, лев, два-три леопарда — в точности невозможно было рассмотреть, потому что их пятнистые шкуры сливались с осенней листвой.
А поверх этой компании по веткам с ужасным визгом прыгали-скакали обезьяны.
— Здорово, коллеги! — торжественным басом приветствовал Главный медведь Главного слона и Главного человека.
— Привет, привет, Михал Иваныч! — бодро отозвался Главный человек. Он впервые ехал верхом на слоне, очень переживал и боялся, и поэтому изо всех сил бодрился.
— Владыка Африки сердечно кланяется владыке тайги! — И Главный слон в самом деле поклонился, да так низко, что кресло с Главным человеком съехало со спины на голову, а с головы по хоботу на землю.
Прямо как санки с ледяной горки.
— Это ты, что ли, владыка? — Главный медведь покачал, осуждающе покрутил головой. — Охота тебе чиниться? Какие мы владыки. Ты — бывший, а я хоть и настоящий, да толку мало. Обложили со всех сторон, правда что, как медведя. Заботы, тревоги, зимовать скоро. А тут еще браконьеры житья не дают. Сильно надеюсь, что поможешь мне.