— Михал Иваныч, давайте сначала поймаем, — вежливо заметил паря Ваней. — А там видно будет.
— Резонно. Будь по-вашему.
До ночи проверили еще два зимовья — и в том и в другом любители халвы и лимонада нахулиганили.
Оставалось проверить последнюю избушку на краю дальнего болота.
— Подождем, — сказал Главный медведь, когда сквозь деревья завиднелось зимовье и дымок над трубой. — Теперь никуда не денутся. Пусть разнежатся, разморятся, а мы их тут, лимонадных витязей, и схватим.
Взошел остренький месяц, заблестели, засеребрились окна луж и промоин на болоте, натянуло на зверей запах жилья и ночного покоя.
— Только осторожней надо. У них ружье есть, — вспомнил паря Михей. — У сказочника украли. Мы еще орехи ему помогали собирать.
— А у одного еще и крылья, — сказал паря Ваней. Подумав, добавил: — Вдруг не они в зимовье, а простые охотники?
— Они, — лениво сказал Главный медведь. Он развалился на траве и слегка придремывал. — Простых мы всех видели, а браконьеров больше нету. Они.
Часа через два поднялись, бесшумно окружили зимовье. Главный медведь распорядился:
— Кто-нибудь колодиной окно привали. Чтоб не выпрыгнул. А я дверь сниму. Если стрелять будут, увернусь. Я привычный.
Он одним рывком высадил дверь, отставил в сторону. Послышался испуганный визгливый голос:
— Кто тут балует?! Эй, отойди, стрелять буду!
Нутро избушки осветилось красной вспышкой, и грянул выстрел.
Главный медведь рассмеялся:
— У него дробь-то утиная. Ну, попались, голубчики! — Медведь шагнул в избушку и вытащил заспанного, жиденько трясущегося деда Пыхто в ночном колпаке. — Больше там никого нет.
— В трубу, наверно, залез. Было уже так, — сказал паря Ваней. Он схватил шест и бросился в избушку, а паря Михей мгновенно забрался на крышу, склонился над трубой.
— Пусто. Куда же он делся?
Дед Пыхто, связанный по рукам и ногам, наконец сообразил, что произошло.
— Аспид зеленокрылый! — плачущим голоском затянул он. — Прокараулил. Теперь начнется, закружится карусель. Лимохал! Дьяволова душа!
— Что, что, Пыхтуша?! Опять ругаешься. Я такой сладкий сон видел, и вдруг — ругань. — Лимохал сидел на сосне, на широком, разлапистом суку. Он всмотрелся, увидел, что дед Пыхто связан, что под сосной сидят звери. Лимохал встал на суку, похлопал крыльями.
— Ого-го, Пыхтоша. Дело-то керосином пахнет. Ну, прощай, старик. Признаться, надоел ты мне. Ругаешься, ешь много. Прощай, не поминай лихом.
— Долго прощаешься, — вдруг захихикал дед Пыхто. Пока Лимохал говорил, обезьяны подобрались к нему и навалились всей оравой, враз заверещав, загукав.
Дед Пыхто тоже хохотал.
— Лимохалушко! Нас ведь водой не разольешь. По гроб не разлучимся. Посмотрю теперь, как ты жизни-то станешь радоваться.
Раздался бас Главного медведя:
— Крылья ему связали? Ну, хорошо. Айда в город.
Суд
Деда Пыхто и Лимохала посадили в телегу, спинами друг к другу, запрягли в телегу резвого молодого медведя и поехали. После каждой ямы дед Пыхто плевался и яростно шипел:
— Ты потолкайся, потолкайся, дьявол!
У въезда в город стоял столб с вывеской. На ней золотыми буквами было написано: «Первый в мире добровольный зоопарк». Возле этого столба встречали зверей Главный человек, ребята и прочее население. Играл духовой оркестр пожарников.
Главный человек поднял руку — оркестр умолк.
— Дорогие друзья! Младшие наши братья, звери! Город никогда не забудет вашей удивительной, неоценимой помощи. В окрестных лесах не осталось ни одного браконьера — все разоблачены и наказаны. Конечно, мы сознаем, что пойманные в лесу браконьеры живут теперь и городе и, может быть, мечтают свои дурные склонности применить в городской жизни. Но мы им этого не позволим. Главное, что тайга теперь свободна от разбоя. Чиста и прекрасна. Слава вам, дорогие звери!
Грянул оркестр, вертолет разбрасывал над толпой карамельки и леденцы.
Главный человек снова поднял руку.
— Мы хотели увековечить ваш подвиг еще одной вывеской у въезда в город. Но это чрезвычайно бы затруднило движение на главной дороге. И в честь ваших трудов я отдал распоряжение: вычеркнуть из всех словарей слово «браконьер». Были люди, которые добавляли слова в энциклопедии и словари, но никого не было, кто бы вычеркивал. — Главный человек захлопал в ладоши, и его дружно поддержали.
Ответную благодарственную речь держал Главный медведь.