— Нам блюдо какое-нибудь, дочка.
Зан покраснела. Наблюдавшие сцену малыши захихикали. Девушка выскочила в сени и стояла окаменевшая, долго не возвращаясь в дом. Отец сам взял арековые плоды из рук жениха и положил перед домашним алтарем. Затем громко оказал:
— Дочка, завари гостям чаю.
И, не слыша ответа, добавил, обращаясь к старшему малышу:
— Беги за сестрой, пусть ставит чай.
Отец собственноручно стал готовить ритуальное угощение: специальной лопаточкой намазывал известью листья бетеля и плотно их скручивал. Мать жениха трещала без умолку:
— Уважаемый хозяин, уж как благодарны мы вам за доброту вашу и моему сыну, в вечном долгу перед вами, вам положены подарки да подношения, а вы ведь от всего отказались великодушно, все простили нам, недостойным. Уж я-то понимаю, что не так, ох, не так следовало бы принимать в дом невесту. Но небом и землей клянусь! Я ли не рада всей душой оказать вам положенную честь, да богу, видать, угодно, чтобы и десятой доли, чего хочу, не смогла вам дать. Вашему же снисхождению конца не видно, избавитель вы наш. Ведь другим-то отцам то подай, да это принеси, да столько заплати — ну, думаю, вековать сыночку моему бобылем бесталанным. Да счастье подвернулось, нашли тестя доброго, значит, помнит еще о нас небо, сжалилось над моей вдовьей долею.
А теперь, после всех ваших благодеяний, примите скромное подношение да разрешите помянуть благословенный род, предков ваших, вашу покойную супругу, позвольте сыну моему засвидетельствовать вам свое почтение, как отцу невесты. Конечно, ни свинины, ни риса, ни денег у нас нет, тем более — яств особых. Но все от чистого сердца!.. Соблаговолите отпустить дочь вашу в наш дом…
Воспользовавшись паузой, отец просто пригласил гостью сесть и отведать чаю и бетеля. Повысив голос, он кликнул:
— Готова ли вода, дочка? Подавай сюда!
Затем сам устало опустился на циновку. Тоскливо на душе. Сейчас они уведут Зан. Эту ночь он уже останется один с малышами, в доме будет тоскливо, как в первое время после смерти жены. А потом и он оставит малышей, уйдет в джунгли. Что же это такое? Сил нет, какая тоска… Руки-ноги отнимаются. Он уже не вслушивался в длинные речи новоявленной родственницы. А она все более распалялась. Входила в раж. Очень редко в жизни случается человеку по-настоящему блеснуть красноречием. Ей же судьба представила одну-единственную возможность (ведь у нее был только один сын). Разве легко заполучить невестку? Да еще в бедную семью. На это нужна особая изворотливость. Пока не ввела в дом молодую, не жалей сладких речей, пусть хоть судорогой челюсти сводит. А ее дело уже на девять десятых выиграно. Осталось еще чуточку порадеть. Невелик грех, если для верности немного пересластить. Люди отдают дочку, да к тому же и отдают-то за так, без всякого выкупа, надо хоть речами их успокоить, ублажить болтовней.
К вечеру свадебная процессия отправилась в дом жениха. Состояла она из представителей обеих семей, а всего было шесть человек. Отец невесты вначале думал не ходить. Но мать жениха настаивала, и ему пришлось идти, да и малышей одних отпустить было невозможно, а дочка еле сдерживалась, чтобы не разреветься.
Зан не захотела надевать свадебного платья, которое ей одолжила услужливая гостья, и той пришлось нести его назад, перебросив через плечо. В коротких залатанных брюках, в коричневой блузке, один рукав которой поистерся и был обрезан почти до подмышки, невеста, всхлипывая, плелась рядом с будущей свекровью. Жених вел за руку одного из малышей, другого отец взял на закорки. Участники свадебного шествия отрешенно ковыляли в холодном сумеречном тумане, будто семья слепого бродяги в поисках ночного пристанища.
Когда пришли в дом жениха, хозяйка предложила отцу невесты чаю и бетеля. Затем была зарезана курица и приготовлено угощенье с рисом для гостей. Зан было грустно и стыдно в своей новой роли, и она отказалась от пищи. Отец и малыши ели молча. Съев немного риса, отец отставил тарелку и, ожидая, пока наедятся малыши, принялся ковырять в зубах. Было уже поздно, и он торопил их в обратный путь. Старший спешил набить полон рот рисом и время от времени давился. Когда малыши наелись, отец велел им выпить воды, затем гости встали и попрощались с хозяйкой. Отец взял старшего сына за руку, а младшего посадил за спину. Зан ждала их во дворе. Чувствуя, как от жалости подкатывает ж горлу комок, отец быстро посмотрел на нее и сказал участливо:
— Ладно. Иди в дом, доченька.
Зан громко разрыдалась. Братьям уже было не до шуток. Старший сморщил рожицу, собираясь зареветь. Младший, ничего не понимая, таращил глаза. Отец растерянно ворчал: