Доехав до городка Д., я вышла на остановке у рынка, здесь меня: ждали, чтобы проводить в условленное место. Пешком мы добрались до неприметного дома на окраине небольшой деревушки. Хозяйка тут же дала мне деревенскую одежду, велела быстро переодеться и сбросить городские туфли. Я оставалась в этом доме до вечера, потом, наскоро перекусив, с новым провожатым отправилась в путь. Мы шли почти всю ночь. Сколько прошли деревень, рисовых полей, густых лесных зарослей, не знаю.
По дороге к нам присоединялись все какие-то люди, которые неожиданно появлялись из ночной темноты. Мужчины были, как правило, в европейской одежде, а женщины, как и я, одеты в темные вьетнамские платья, шея и голова были плотно закутаны пестрым шарфом, так что оставались одни глаза.
Наконец, когда мы оказались в чаще леса, наш проводник, дядюшка Ты, остановился и объявил, что здесь у нас должна состояться встреча с группой бойцов. Изнемогая от усталости, мы повалились на землю.
Мы не раз слышали о вооруженных стычках в западных районах Южного Вьетнама, в Донгтхапмыой, в провинции Тэйнинь и ожидали, что увидим бойцов в армейской форме, увешанных оружием. Но вот в ночи замелькали тени, и вскоре со всех сторон стали появляться люди — мы насчитали девяносто человек — в домотканых рубашках, в коротких брюках и босиком — точь-в-точь как дядюшка Ты, наш проводник. Мы радостно бросились к ним, окружили наших героев и горячо приветствовали их. Мы рассматривали старые длинноствольные ружья, похожие на допотопные фузеи. Некоторые ружья были даже с треногами, напоминавшими нам велосипедную раму. Так вот они какие, бойцы-партизаны!.. Девушки из нашей группы, увидев самых обыкновенных людей, ведущих войну против регулярных войск, оснащенных новейшей боевой техникой и оружием, поняли, что это народ поднялся на защиту своей родины, и даже заплакали. Когда их спросили, о чем они льют слезы, девушки закричали:
— Вы даже не представляете, как мы вас любим, дорогие вы наши защитники!..
Голоса стали такими громкими, что дядюшка Ты вынужден был призвать всех к порядку.
Сколько подобных встреч произошло на нашем пути! Но идти было трудно. Особенно по ночам — мы почти спали на ходу, спотыкались о кочки и корни деревьев. В один из таких переходов дядюшка Ты неожиданно приказал всем остановиться. В ночном мраке мы с трудом различили несколько хижин на опушке леса, а потом разглядели людей, которые, словно тени, неслышно приближались к нам. Они подошли, разделили нас на две группы — мужчины в одну сторону, женщины в другую, — и направились в деревню. Среди женщин, которые ждали нас на краю деревни, я узнала Лан и окликнула ее.
Я произнесла ее имя очень тихо, но Хонг Лан — это и в самом деле была она — бросилась ко мне и сжала в объятиях. Хотя, как и все остальные, она была почти до глаз укутана пестрым шарфом, я все-таки узнала ее. Лан схватила меня за руку и, обняв другой рукой за плечи, повела к дому. Мы перебежали двор и вошли в дом. Она весело крикнула поджидавшей нас на пороге женщине: «Встречайте гостью!» — и втолкнула меня в комнату. Лан сняла шарф и помогла освободиться от шарфа мне. Мы снова обнялись. Лан была одета в простое, но опрятное крестьянское платье, кожа ее потемнела, пышные волосы не были, как раньше, разбросаны по плечам, а гладко зачесаны, словом, выглядела она очень здоровой и крепкой. Мы перебросились несколькими словами, потом Лан, поручив меня хозяйке, убежала — она должна была принять и других женщин, пришедших вместе со мной. Примерно через час она вернулась. Мы устроились на ночлег рядышком и решили, что постараемся поскорее уснуть. Да куда там! Сколько надо было рассказать друг другу: мне — о том, что делалось в Сайгоне, ей — о том, как она жила здесь. Нам показалось, что мы только что улеглись, когда вдруг заметили, что небо за окном начало светлеть.
Хоанг тоже был здесь. Он появился через два дня, я увидела его на занятиях. Когда мы приходили на курсы, каждый занимал свое место, прикрывшись зонтом или лоскутом нейлона, — они служили не только защитой от дождя, но в целях конспирации мы обязаны были закрывать лицо. Мы не должны были знать в лицо друг друга, никогда не видели и лица преподавателя.
Однажды мы слушали лекцию, посвященную опыту работы среди учащихся школ и студентов в городе, и я вдруг узнала в преподавателе Хоанга. И он, видимо, догадался, кто сидит под зонтом номер шестнадцать, потому что говорил так, будто все слова были предназначены только мне одной.