Я с трудом перевела дух. Непонятно, в самом деле они кого-то пытают или обманывают меня. Все равно от всего этого меня трясло! И все-таки, очевидно, это не обман. Снова послышался плеск воды и злобный голос: «Ну, будешь говорить? Или тебе еще добавить?»
Собака вновь залилась злобным лаем. Кто-то, по-видимому, включил приемник — до меня донеслась какая-то американская мелодия. От невероятного напряжения все мое тело налилось тяжестью, голова разламывалась от боли. Долго это еще будет продолжаться? Долго его будут мучить?
А радио по-прежнему играло бравурную музыку. Неожиданно раздался громкий голос: «Черт возьми, да он же подох!» — «Не может быть! Развяжи, посмотри внимательнее!» — «Да умер, я тебе говорю!» — «Вот сволочь, так и не сказал ничего. Теперь из-за него выговор влепят!» — «Кто же знал, что он такой слабак! Давай выкинем его в мертвецкую, да и черт с ним!»
Я снова подумала, что этот спектакль был рассчитан, конечно, на меня. Но неужели они способны насмерть замучить человека только для того, чтобы запугать меня?
Как бы то ни было, им меня не сломить!
Дверь распахнулась, и на пороге снова появился Лун вместе с другим тюремщиком.
— Ну как? Слышно было? Вот так-то! Уж на что был сильный парень, и то не выдержал!
Мне опять завязали глаза и куда-то повели. Снова повороты — налево, направо, опять дверь, спуск вниз, еще одна дверь, снова спуск. Противно заскрипел замок, с меня сорвали повязку, и дверь тяжело захлопнулась. Я снова в камере-одиночке!
Почти весь следующий день я просидела в камере. Наконец — был, по-видимому, уже вечер — за мной пришли. Пришли, как оказалось, чтобы отвести меня на допрос к майору Кхаму…
Я слышала о майоре еще в лагере Ле Ван Зует — от охранников. И вот здесь, в тюрьме, мне довелось лицом к лицу встретиться с этим человеком! Он был совсем не похож ни на Зыонг Динь Хиеу, ни на Черного Тханя. Майор считался специалистом по допросам политических заключенных. Если бы он знал, какую ненависть у меня вызывало его полное лицо с чувственными губами и глубоким шрамом на подбородке! Как ненавидела я всех этих мерзавцев, которые способны убить человека только ради того, чтобы запугать! Они бросили меня в холодную, сырую камеру, когда я только-только начала оправляться от изнурительной лихорадки. Я едва держалась на ногах, когда майор Кхам вызвал меня на допрос.
И этот тип, чье имя полицейские произносили с почтительным страхом, пытался что-то говорить о своей скромной жизни, о своей работе во имя интересов государства и народа!
— У вас лихорадка, это очень опасно! — с деланным участием сказал он мне. — От этой болезни можно ослепнуть. А что, если вам еще придется перенести пытки?
Кхам выдвинул ящик стола, достал какую-то таблетку и, налив в стакан воды, протянул его мне.
— Выпейте. Это тифомиксин. Выпейте, и у вас понизится температура. А потом мы отправим вас в больницу.
Он поднес стакан к моему рту. Я вздрогнула и резко оттолкнула стакан. Вода выплеснулась на пол, и брызги попали в лицо Кхаму.
— Ах, ты еще упорствуешь!
Майор был вне себя. Охранники схватили меня за руки и потащили в соседнюю комнату. Здесь стояли бочки с водой, столы, длинные скамьи, какие-то аккумуляторы, вся комната была опутана проводами, в углу лежала груда палок различной длины и толщины.
Меня скрутили, завязали глаза и бросили на скамью.
— Хватит? Ну как, достаточно? — зазвучало в ушах.
Те же звуки, что и в прошлую ночь, но теперь это происходило уже со мной. Известковая и мыльная вода заливала рот, нос, уши. Все внутри горело. Я уже не могла ни дышать, ни говорить, ни двигаться. Голова гудела, я почувствовала, что задыхаюсь, теряю сознание.
Но тут мои мучители прекратили пытку, развязали меня и сняли повязку с глаз. Я вновь стала слышать голоса. Один из полицейских о чем-то спрашивал меня, но мне казалось, что обращается он не ко мне, а к кому-то другому.
— Ну как, все еще не желаешь отказываться от своих взглядов?
Я покачала головой.
— Ах, ты еще упрямишься!
Меня снова связали, снова закрыли лицо и стали лить воду… «Достаточно или нет? Ну как, хватит? Отказываешься от своих взглядов?»
Я только мотала головой, не имея сил сказать что-нибудь. Сколько раз это повторялось… Сколько раз мне казалось, что я уже умерла… Почти всю ночь мне устраивали то «подводную лодку», то «самолет» и били, били без конца. Меня били по ногам, пытали электрическим током. Я приходила в себя, снова теряла сознание, умирала и вновь возвращалась к жизни, была как в бреду — между жизнью и смертью…