Мы болтали с Хонг Лан всю дорогу. Тут же выяснилось, что она на меня обижена, почему это я не рассказала в свое время о наших отношениях с Хоангом. Когда меня арестовали, он прожужжал ей все уши обо мне.
Я пыталась ей объяснить, что и сама пока не разобралась в этих отношениях, так чего же буду говорить о них, хотя в моих словах было мало правды…
Тут я не утерпела и спросила Лан о ее отношениях с Дыком. Она сказала, что Дык любит ее давно. Когда он приехал в освобожденную зону, вначале работал в отделе пропаганды и сотрудничал в газете, потом он попросился на фронт, но его послали учиться, и теперь работает врачом. Дык не раз участвовал в боях и показал себя храбрецом! И врачом он стал прекрасным! Когда я слушала Лан, мне показалось, что она не любит Дыка. Просто она привыкла к нему за эти три года, ведь все это время они были рядом. Как знать? В сердечных делах трудно разобраться.
Я решила как-нибудь потом поговорить с Хонг Лан об этом. Сейчас же я молча слушала ее и думала о Хоанге. У нас с ним все совсем иначе. Вначале я и думать не смела о любви, но это вовсе не потому, что мне не нравился Хоанг, просто я считала, что сейчас не время думать о чувствах, но потом, когда познала тяжесть разлуки, когда узнала, что Хоанг приговорен к смерти, я поняла, как дорог он мне.
Я долго рассказывала Хонг Лан обо всем, что со мною было за эти четыре года, и о встрече с Дыком в тюрьме, о своих подозрениях и о том, что он ни в чем не был виноват. Она слушала меня молча, не перебивая. Мне так хотелось, чтобы после моего рассказа она изменила свое отношение к Дыку — чтобы они были счастливы, мои друзья!..
Через два дня приехала повидаться со мной мама. Она появилась поздно вечером, я бросилась к ней на шею.
— Мама, наконец-то!..
Она обняла меня, и мы вместе вошли в дом. Мама поздоровалась с хозяевами. Потом рассказала мне, как обрадовались дома, когда узнали о моем освобождении, все шлют мне привет и добрые пожелания. Затем мама отправилась на кухню помочь хозяйке приготовить ужин. Вот так всегда: хлопочет, заботится о других, а о себе и подумать некогда. А впрочем, я поняла — она не хотела показывать своих чувств на людях, потому и поспешила уйти на кухню.
В эту ночь мы улеглись спать вместе. Мама сказала, что старший брат Хай шлет мне привет. И я сразу вспомнила, как в карцере тюрьмы Тхудык мне рассказывала Ба Тыой о встрече с моим братом в тюрьме Фулой. Он просидел там довольно долго, пока в тюрьме не произошло массовое отравление заключенных, ему тогда повезло — он был один из немногих оставшихся в живых, его отправили в больницу, откуда он бежал.
Сейчас брат дома, работает и помогает семье. Я хотела поподробнее расспросить маму о брате, но она уже заговорила о другом:
— Я сказала дома, что ты напишешь им письмо.
Я обняла ее.
— Мама, а ты не сердишься на меня?
Она шутя оттолкнула меня, молвив:
— Да уж ты хороша, даже домой не заглянула!..
Конечно, я очень виновата перед мамой, — даже не потому, что вопреки ее наказам стала участвовать в революционном движении, а потому, что скрыла от нее это, словно бы не доверяла ей. Что меня удерживало? Ведь мама сама помогала партизанам, носила им продукты на остров Гао. Так почему же я боялась сказать все матери — и что умышленно заваливала экзамены, и что выполняла задания организации?.. Может быть, знай мама правду, она помогла бы мне, и не арестовали меня?..
Я прижалась к маме, словно просила у нее прощения.
— А наш Ба очень вырос, такой сильный стал парень! — сказала мама.
Я поняла, что она имеет в виду, когда говорит про Ба, что он «сильный парень». Ведь после моего ареста Ба взял на себя все заботы о семье, помогал маме продавать рыбу на рынке, оставил школу, чтобы дать возможность учиться остальным, и теперь уже самый младший из братьев Ут заканчивает пятый класс.
— Бабушка совсем ослепла, и с ней повсюду ходит кто-нибудь из внуков. Ты знаешь, она каждый день твердит, что хочет видеть тебя. Она просила передать, что если ты не приедешь домой навестить ее, то в следующий раз она заставит кого-нибудь из внуков везти ее сюда.
Было уже поздно. Деревня затихла, все уснули. Лишь изредка откуда-то доносились голоса, смех, звуки музыки…
Спокойная безветренная ночь. Повернувшись к окну, я смотрела на далекое темное небо, где сияли яркие звезды. Внезапно небо озарилось ослепительным светом. Это наши партизаны, наверное, напали на военный пост, расположенный неподалеку от деревни, а солдаты, охранявшие его, с перепугу запустили осветительные ракеты. Вспышки следовали одна за другой, заливая все вокруг мертвенно-белым светом.