Вот почему я утверждаю, что Гадали обладает не просто разумом, а Высшим Разумом.
Взгляните, вот два тончайших стальных острия, они подрагивают в бороздках на валике, вращающемся вокруг своей оси по воле безостановочного движения таинственной искры; эти острия только и ждут голоса мисс Алисии Клери, чтобы записать его, уверяю вас. Принцип действия здесь совершенно одинаков с принципом действия шарманки новейшего образца, где валики тоже металлические и покрыты бесчисленными бугорками. Благодаря точности расчетов, в соответствии с которыми нанесены эти бугорки, шарманка воспроизводит со всей безупречностью (в соответствии с нотной системой и с соблюдением необходимых пауз) дюжину танцевальных либо оперных мелодий; происходит это потому, что бугорки попадают при вращении под вибрирующие зубья музыкального гребня. Так же и в механизме андреиды: вот этот валик попадает под точно такой же гребень, в котором сходятся все ее нервные окончания; таким образом, валик этот управляет телодвижениями, походкой и осанкой, выражениями лица и позами женщины, воплощенной в андреиде. Индуктор же валика есть, так сказать, первооснова симпатической нервной системы нашего восхитительного фантома.
Действие валика обеспечивает возможность производить около семидесяти основных телодвижений. В сущности, таким примерно количеством и должна располагать благовоспитанная женщина. Наши телодвижения, если не брать в расчет людей припадочных либо слишком нервических, почти всегда одни и те же; оттенки и различия придают им обстоятельства. Но я проанализировал их, разложив на элементы, и подсчитал, что набор из двадцати семи или восьми — уже редкость. И к тому же что представляет собою чрезмерно жестикулирующая женщина? Пренесносное существо. Нет, андреиде должны быть свойственны лишь плавные телодвижения, все прочие бессмысленны и оскорбляют глаз.
Легкие и главный симпатический нерв Гадали образуют единое целое, подчиняющееся воздействию электрического тока. На металлические листки этого своеобразного альбома нанесены материалы для увлекательных и чарующих бесед общей продолжительностью до двадцати часов, не стирающиеся благодаря применению гальванопластики, а на зазубринах валика, нанесенных с помощью микрометра, запечатлены соответствующие мимика и жестикуляция. Ведь взаимодействие обоих фонографов и валика должно обеспечивать соответствие между словом, жестом, движением губ, взглядом и тончайшими оттенками мимики, не правда ли?
Как вы понимаете, их совокупность отрегулирована для каждой сцены с абсолютной точностью. Разумеется, с точки зрения механики, это сложнее, чем записать какую-то мелодию на валиках шарманки; но наши инструменты, повторяю, настолько точны и надежны (в особенности благодаря нашим линзам, которые не поддаются деформации), что с помощью терпения и дифференциального исчисления конечная цель вполне достижима.
Сейчас я считываю телодвижения с этого валика так же бегло, как типографский правщик — страничку набора в зеркальном изображении (все дело в привычке!); затем я внесу поправки и уточнения в соответствии с мимикой мисс Алисии Клери; эта операция ничуть не затруднительна благодаря применению последовательного фотографирования, достижения которого вы только что видели.
— Но ведь сцена, как вы выразились, предполагает наличие собеседника? — прервал инженера лорд Эвальд.
— Ну и что? — отвечал вопросом Эдисон. — Вы же сами и будете этим собеседником, не так ли?
— Как можно предусмотреть, о чем я спрошу андреиду и что ей отвечу? — продолжал молодой человек.
— Мне не трудно дать вам доказательство, — сказал Эдисон, — что эта проблема, которую вы, кстати, не совсем точно сформулировали, решается очень просто.
— Погодите! Если я заставлю свой разум признать ваше доказательство, то в любом случае оно лишит свободы и мой разум, и мою любовь! — воскликнул лорд Эвальд.
— Что за важность, если оно удостоверит вас в РЕАЛЬНОСТИ вашей мечты! — сказал Эдисон. — Да и кто свободен? Разве что ангелы из древнего предания! Да и они-то завоевали право зваться свободными лишь потому, что наконец избавились от искушения… ибо узрели бездну, поглотившую тех, которые возжелали мыслить.