Не упустил.
Они все еще играли — второй сет только начался.
Я сел рядом с ней, с другой стороны сидел мальчик. Это меня смущало. Что делать? Я спешил, остановиться сейчас — подобно смерти, мальчика я просто приподнял, как вещь, поставил на ноги и посмотрел ему прямо в глаза:
— Не тебя ли случайно дядюшка Мишинаи ищет?
— Меня? А кто это? — спросил он.
— Беги к швейцару, он объяснит.
Опустившись на скамью, я сказал:
— Ничего не изменилось. Я схожу по вас с ума, и примите к сведению: меня не интересует ни ваш муж, ни ваш брак, ничего не интересует. Вы богом созданы для меня!
— Странно, что вы это говорите.
Я промолчал. На это ответить нечего, я действовал рассчитанно, она инстинктивно. Она защищалась. Я не ответил и таким образом не дал ей возможности защититься.
— Давайте больше не общаться, хорошо? — предложила она дружелюбно и с надеждой.
Я с облегчением вздохнул. Это шаблон. Она предлагает возвести стену. Меня ли остановит такое препятствие?
Да, легко возбудимая, самовлюбленная неврастеничка. И даже не умна.
И тут она подняла на меня глаза.
— Теперь вы подумали, что я глупа? Мне тоже пришло это в голову. Но знаете, со мной довольно безнадежное дело… Всем известно, каждой женщине приятно вдруг пробудить такую страсть… Но сейчас вы действительно постучали не в ту дверь.
— Я не стучал, — произнес я хрипло и глухо, — я только сказал, что думал.
— С точки зрения результата это одно и то же.
— Послушайте, сударыня, — видите, я даже имени вашего не знаю! — если вы боитесь, что я останусь сидеть за вашим столиком…
— Я не боюсь. Вы неправильно меня поняли. Я чувствую себя достаточно сильной, чтобы не бояться. Если вам это не тяжело, разумеется.
И отвернулась к стене. Святая женская глупость! Я рассмеялся.
— Над чем вы смеетесь?
— Смеюсь над ударом. Девушка подала крученый снизу, а другая захотела отбить его сверху. В результате — сетка.
Она задумчиво смотрела на меня.
— Вас это занимает?
— И это тоже.
Я старался продлить проведенные с ней минуты, хотя прекрасно знал, что сейчас это бессмысленно, нельзя же продлевать их до бесконечности, пока я не добьюсь иного, большего, чем уже достиг. Если насчитывать себе штрафные очки за промахи, это был просчет, за который полагался штраф — мне следовало уже уйти от нее.
— Я даже имени вашего не знаю, — буркнул я.
— Моего?
— Да. Знаю только фамилию.
— Вот как? Не знаете? Меня зовут Эржи. Но если вы спросили для того, чтобы называть меня по имени, то радости мне это не доставит. Муж называет меня малышкой, и вообще наше знакомство… знаете, мы живем по-старомодному, только самые близкие… и я не жалею, что это так. Но вот освободился стол, хотите сыграть? Конечно, у вас колоссальное преимущество передо мной, но будет гадко, если вы дадите мне это почувствовать.
6
Я хотел переодеться к ужину, но увидел, что небо совершенно чистое и луна почти полная. И мне захотелось снега, холода. Мгновенье поколебавшись, я решил: пойду-ка лучше кататься на лыжах.
Кроме лыж, я не взял с собой ничего. Надевая их у дверей дома отдыха, я подумал, что следовало бы взять фонарик: вдруг облака заволокут луну. Но обратно возвращаться не хотелось.
У парка я свернул, одним прыжком перемахнул через забор лесника и ощутил счастье: на что мне эта женщина?! Снег, зимняя природа и среди всего этого — я!
Я замечал уже, что спорт и вообще физические достижения чрезвычайно способствуют развитию эгоцентризма. Это явно эгоцентризм заставлял меня мчаться вниз, наслаждаясь бегом, как никогда раньше, опасностями, скрытыми обманчивым светом луны, ведь даже днем через лес, через вырубку пробегаешь с осторожностью. Я не осторожничал, хотелось мчаться, лететь; когда удавалось благополучно миновать очередной пень, во мне начинал звучать гимн самообожания: какой я ловкий, какой удачливый! Потом я вдруг здорово шлепнулся.
Сначала показалось, что сломал руку, но, ощупав ее, выяснил, что все в порядке, просто сильный ушиб. Решил вернуться обратно.
И тут я рассмеялся, так как понял, что весь этот безумный бег был затеян ради нее, ради Эржи. Веду себя будто школьник, рассчитывающий на то, что его возлюбленная во что бы то ни стало узнает, какие подвиги он совершил ради нее.