— Федя, ты не смейся, прошу тебя… — обиделась девушка. — Я серьезно, Федя…
— Да что ты, Тамара, не обижайся, это я так. Говори, пожалуйста, что у тебя стряслось.
— Только ты, Федя, никому… Этой весной, Федя, я на плоту плыла…
— Ты! На плоту!.. — вырвалось у меня невольно.
Тамара испугалась, рукой зажала рот, показывая, чтобы я не кричал. Потом сказала:
— Ну, конечно, я, кто же еще… только до города-то не доплыла я, под Палаузом загнало меня куда-то в лес, далеко-далеко… вроде бы на луг какой-то… Помню, ивы да кусты стояли…
— Значит, отсюда близко?..
— Да… наверно… Тогда Палаузская церковь тоже видна была…
— Думаешь, и теперь твой плот там?
— А куда ж ему деться-то? — удивилась Тамара.
— А ты никому не говорила об этом?
— Не-е… никто не спрашивал…
— А зачем же мне призналась?
— А что, Федя, не надо было? — растерялась Тамара. — Сказала вот… может, выкатать удастся…
— Пойдем, — я встал, — поищем твой плот.
— Только, Федя… ты меня вон за той веретейкой подожди…
— Что, боишься со мной рядом идти? Стыдно тебе?
— Да вот… просто разговору лишнего не хочу.
Встретились мы за веретейкой. Я снова спросил у нее:
— Как же ты одна посмела на плоту плыть? Я вроде мужик, и то, пока до города плыл, чуть не рехнулся со страху…
— Да вот уж посмела… Заместо сестры старшей… Ребеночек у нее…
Нашли мы Тамарин обсохший плот…
Большая вода завернула его внутрь полуострова, воткнула в заброшенный луг, затянутый ивой и осиной.
Тамара радостно вспорхнула на бревна, удивленно воскликнула:
— А тогда кругом вода была!.. Столько воды…
Да, водички в половодье хватает… Я посмотрел маркировку бревен: палубник. Лучше этого леса только «авиа» бывает. Четыре плитки, никак не меньше сотни кубов. Да, работки тут…
— Да как же ты сама-то выбралась отсюда? — спрашиваю Тамару.
— Да выбралась как-то… Сутки, наверное, орала тут и плакала. Никто не слышит, никто не идет. А когда слезы кончились — голова заработала: накатные бревна пустила на воду, связала с горем пополам запасными вицами, а потом, чтобы надежнее было — доски положила сверху и гвоздями приколотила. Это мама меня надоумила — гвоздей взять. Затем, сам знаешь — шест взяла да и поплыла в сторону деревни… Вот и все мое плавание… Другой раз хоть убей — не сяду на плот, тырмас — хватит!
— Теперь, Тамара, время другое, девушек на плот сажать не будут. Война кончилась… Да… но что ж все же с этим плотом делать? За день не выкатать…
Тамара опечалилась.
— И зачем только сказала я… Совестно мне, Федя, понимаешь… Я эти бревна тыщу раз во сне видела… Проснусь, лицо мокрое.
— Да ты, Тамара, славная какая, — искренне сказал я. — Ты как цветок шиповника, честное слово!
— Может быть, — согласилась Тамара. — Только ведь шиповник не только красивый — он колется.
— Ты тоже колючая?
— Колючая. Особенно с парнями. Вон, сестра моя походила с одним, а теперь одна с ребенком мается, хорошо ли?
Я попытался повернуть разговор на шутливый тон:
— Ничего, Тамара, после войны много людей понадобится… Вырастет парнишка, солдатом станет…
Тамара сверкнула на меня недобро.
— А мне, Федя, мне такого счастья не нужно… У меня другая мечта… Агрономом хочу быть, учиться надо.
Я с уважением взглянул на хрупкую фигурку Тамары. Снова подумал: «Славная какая…»
Мы довольно долго бродили по лугу, выбирая дорогу для бревен. Ближе всего до воды оказалось совсем не в той стороне, с какой мы пришли. Там, снизу, довольно далеко вклинивалась в полуостров курья, старое русло. Вот к вершине этой курьи и надо катать бревна, чтобы там выводить по курье на главное русло. Я сосчитал, шагами сколько. Получалось — триста шагов. Это был самый короткий путь для Тамариного плота. И если мы не выкатаем этот палубник — все, гнить ему здесь, пропадать и трухляветь. Никто его искать не станет.
— Ну ладно, Тамара. Как мы с тобой сговариваемся? Пойдешь сама к начальнику караванки?
— Нет, Федя, не могу я. Боюсь.
— Ну, тогда мне придется.
— Сходи… только, Федя, не говори про меня ничего…
— Ладно, не скажу. Теперь ведь не в тебе дело, а в лесе.
Поначалу хотел я поговорить о злосчастном плоте с Сюзь Васькоем, все-таки он более-менее свой человек. Поговорить да заручиться его поддержкой.
Но Васькоя не оказалось, отправили его за новым пополнением. Вот некстати. Хотя, конечно, если придут люди — это хорошо, быстрее справимся.