Вот ведь как все тесно связано в жизни: северная сосна и танковая броня, трудно даже представить себе, когда не знаешь…
Потруднее было мне — да мне ли одному! — понять двигатель и его работу. Как и почему в этом сгустке металла умещается пятьсот лошадей? Честно скажу, не все я тогда понял, просто принял, как оно есть. Еще сложнее было с электричеством, когда начали изучать радиостанцию. Деревенским парням с небольшой грамотенкой эти премудрости не по зубам: плюс и минус, аноды — катоды… темная ночь.
Заниматься приходилось по десять часов в день, но особой усталости я не чувствовал, быстро привык к напряженному армейскому ритму, ведь и силенка была, и на здоровье не жаловался. Да и отчего особо уставать? К тяжелой работе сызмала привык. Кормят досыта. С самого начала войны так сытно-то, пожалуй, я еще и не ел.
Решил я бросить курить. Тяжело было первое время терпеть, с четырнадцати лет смолил, здорово привык: ночами снилось, как блаженно затягиваюсь махорочным дымом, — но все-таки выдюжил: бросил, как отрезал. А вместо махорки мне стали давать дополнительный сахар…
В свободное время я читал, читал, можно сказать, с жадностью голодного хариуса. Проглатывал целые тома, но этого мне казалось мало. И я начал повсюду таскать с собой книжки поменьше, те, что можно было засунуть в карман. Во время перерыва или другой какой паузы вытащу из кармана книжку и — готов, по уши влезаю в нее.
После обеда у нас был обязательный «мертвый час», полагалось в постели спать. А мне до того жаль было столько времени терять даром! И я решил: буду читать! Но в первый же день попал я в немилость нашему помкомвзвода сержанту Разумнову. Так-то, вообще, мы ладили с ним, к делу я отношусь с душой, не устаю от курсантской службы, не хнычу. Какие претензии?
И вот, только я углубился в «Хаджи-Мурата», только успел отойти из нашего века в век прошлый, с горячими скакунами, только успел прочитать царское мнение: «Что бы была Россия без меня?» — как услышал сзади чей-то строгий окрик. Еще ничего не понимая, я обалдело повернулся.
— Вы что, курсант Мелехин, оглохли? Встаньте, когда командир обращается к вам!
Я поспешно встал, виновато смотрю на начальство.
— Зачем, спрашиваю, нарушаете? Почему не спите?
— Не спится мне, товарищ сержант…
— Спится — не спится, а сейчас же в постель! Слышите — сей минут…
— Да ведь напрасно время-то пропадет… — стараюсь я убедить сержанта.
Но он почему-то вдруг вспыхнул:
— Не рассуждать! И как вы стоите? Смирно! И мне смотреть в глаза, в глаза. Вы что — до сих пор не знаете, что командиру нужно в профиль смотреть?
— Я думал, что профиль — это сбоку, — зачем-то поправил я неуверенно.
— Молчать! — сердито оборвал Разумнов. — Мне лучше знать, — с какого боку…
Тут нас и застал взводный, лейтенант Тузиков. Сержант, еще не остывший, сказал ему с нажимом: дескать, какая же дисциплина, если каждый курсант будет делать что ему вздумается.
И вижу я, как на красивом лице лейтенанта удивленно приподнялись брови, смотрит он на меня и будто впервые видит. А тут надо добавить, что среди мужчин я редко видел людей такой красоты, как Тузиков. Он чуть пониже меня ростом, но очень стройный, гибкий, ладный, но больше всего, конечно, поражало его лицо: ясные синие глаза и тонкие черные брови — было оно и прекрасным, и нежным, и мужественным. Тузиков воевал, и не так-сяк, а механиком-водителем «тридцатьчетверки». Офицером он стал уже после войны. Я заметил: он никогда не тушуется ни перед кем — даже перед самым высоким начальством. Держится ровно, с достоинством. И с нами, курсантами, разговаривает уважительно, не старается подавить знанием или званием.
Лейтенант всегдашним своим ровным голосом сказал сержанту:
— Можете отдыхать, я сам с ним поговорю.
После ухода Разумнова, он велел мне сесть, и сам сел напротив. Взял книгу. Пробежал глазами, прочел вслух:
— «Что бы была Россия без меня?» Уже вычитали это?
— Да-а…
— Ну и что думаете по этому поводу?
Я и побаиваюсь слегка лейтенанта, и в то же время интересно мне поговорить о прочитанном.
— Да страшный был человек, Николай-то! — говорю я, волнуясь. — Ну — царь. Но о себе думать такое: «Что бы была Россия без меня?»
— Да-да… — лейтенант задумчиво посмотрел на меня.