На этом я ставлю точку. Лишь одну фразу на прощание…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Что ж, согласен! И в самом деле светает, теперь уже нет смысла ложиться… Вот только не будет ли вам в тягость завтрашнее путешествие на самолете после бессонной ночи?
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Обо мне не беспокойтесь, у меня завтра выходной. Следующий гость приедет через три дня — западногерманский искусствовед… Он желает осмотреть руины. Какие руины? Уж не те ли, которые он здесь после себя оставил? Не так давно приезжал из Западной Германии один фоторепортер. Рано на рассвете, когда улицы еще безлюдны, он поднялся в Будайскую крепость, сфотографировал храм Матяша — его сейчас реставрируют. Там на площади перед храмом сложены все необходимые строительные материалы и обнесены изгородью из колючей проволоки. Изгородь, конечно, самая неказистая… Этот тип сфотографировал храм так, чтобы изгородь тоже попала в кадр, а снимок снабдил подписью: «Храм обнесен колючей проволокой…» Представляете, каково сопровождать подобного типа?..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не хочу льстить вам, но, право же, редко попадается такой «клиент», с которым бы мне хотелось беседовать о Кларке и Сечени. Существует ведь для нас, гидов, и стандартный текст, кстати сказать, неплохой…
А я и так вскоре собираюсь на покой. Есть у меня свой домик на берегу Балатона.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сочинять книги, писать воспоминания? Да что вы!.. Я займусь пчеловодством — в этом деле я кое-что смыслю.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Проживу на пенсию! Возможно, предложу свои услуги сельскохозяйственному кооперативу, и если их привлечет идея пчеловодства, то, глядишь, еще и пригожусь… Там посмотрим… А пока года два поработаю гидом. Так что, когда вы в следующий раз приедете в Венгрию, мы еще встретимся… Впишите, пожалуйста, мой адрес и номер телефона в свою записную книжку.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Еще по чашечке кофе? Пожалуй, не повредит… Вот перестану работать гидом и постараюсь отвыкнуть от кофе. Когда жизнь на исходе, начинаешь обращаться с ней бережливее и к прекрасным грехам юности относишься куда сдержаннее.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Предыстория творения интересна потому, что мы видели мост готовым. А теперь, когда мы проследили ее — пусть бегло — с момента возникновения идеи вплоть до ее осуществления, уточним еще раз, каковы были ее «опоры». Первый государственно-правовой «переворот» — введение пошлины за пользование мостом. Первое бремя, возложенное на «девственные плечи» дворянства в надежде, что за этим бременем воспоследует и другое: всеобщий налог. Такова основная концепция Сечени: подвести под бастион дворянских привилегий осадную башню и пробить первую брешь. Но к тому времени как мост был достроен, он утратил свою изначальную функцию осадного орудия. Сословная конституция рухнула, крепостная зависимость тоже перестала существовать официально.
Однако мост утратил свое значение лишь как осадная башня. В качестве «рекордного достижения» техники он является образцом еще на протяжении нескольких десятилетий. В начале нашего столетия даже зарубежные энциклопедии под заголовком «Мост» помещали изображение будапештского Цепного моста. Теперь, конечно, понастроены мосты куда более грандиозные. Тем, что полвека назад, пусть даже с некоторым преувеличением, считалось «чудом света», в наши дни мир не удивишь.
Но с тех пор как перекрыт технический рекорд моста, гораздо четче выявилась его непреходящая красота. Великолепный синтез красоты и утилитарности, интуиции и точнейшего расчета, ритма и материи. Материальное выражение разума, духа. Иными словами — искусство.
Константинопольский храм Софии в пору своего строительства тоже являлся высшим техническим достижением: гигантский купол его не знал себе равных в мире. Этот «рекорд» продержался в течение столетий. Затем появились купола и с более обширными, смело очерченными сводами, но храм Софии и поныне остается непревзойденным шедевром, вызывая восхищение даже у современного зрителя.