Но, вопреки моим надеждам и к моей великой досаде, доктор Вернер — о боже, до чего неуклюжие выражения срываются с моих губ! — повторил дикие вымыслы о моем умопомешательстве, продемонстрировав полнейшее отсутствие вкуса.
После пространного и теплого вступления старая, потрескавшаяся мортира наконец разрешилась ответом: Вернер заверил меня, что ему доставило искреннее удовольствие убедиться в том, что мои поступки не вызваны минутной вспышкой, что он счастлив лишний раз поговорить с образованным человеком, интеллект которого, вне сомнения, неизмеримо выше среднего уровня, и заявить со своей стороны, что в результате нашей беседы ему открылась глубокая, более того, символическая логика моих поступков, логика, которая, к величайшему сожалению, противна его убеждениям. Обладая, однако, достаточно широкими либеральными взглядами, он готов понять сложный долголетний процесс моего внутреннего развития, начавшийся еще в восемнадцатом году, когда я, вознесясь над действительностью, так сказать, предвосхищая естественный ход прогресса, и так далее, и так далее… но он все же полагает, а в остальном — и так далее…
Возможно, Вернер и убедился в полной ясности моего рассудка, потому что он вдруг обратился ко мне с весьма практическим вопросом. Доктор слышал, будто бы я собираюсь продавать свой дом, и очень заинтересовался этим.