Я себе, значит, и думаю: ежели, не дай бог, и Быстричская богоматерь, снова война начнется, ну, уж тогда нет, «мелких вещиц» я нипочем с собой брать не буду! Отрежу я себе ломоть сала, залягу где-нибудь под вербой в Орославле, в карман гранату, и держись тогда лесники-злодеи, которые меня вместе с вами, господин доктор, в тюрьму, как соломенный тюфяк, бросили. Вот такую я свою военную стратегию надумал. А что до «миротворной стратегии» (нынче ее еще «миротворной политикой» называют), так я в ней ни бельмеса не смыслю, право слово, господин доктор. Политика — вроде мельницы, да только я не мельник. Одно хорошо знаю: мельница эта здорово народ мелет! Ежели кто попадет в нее ненароком, считай, спета его песенка. Не погрешу, господин доктор, если скажу: на этой мельнице мужика свободно так перемелют, что ему впору на небо отправляться. Тут уж и слепой увидит, что для мужика на этой мельнице кашу готовят из самой что ни на есть отборной муки!
А ежели присмотреться, скажем, к какому политическому деятелю, — так он что твой козел болтливый, который по конюшне носится. Толку с него никакого. Нам бы работяг, чтоб вымели метлой нашу хижину, да только таковских нету и метлы в руках не видать; наши деятели знай себе бегают вокруг нас да уговаривают: мол, ты мне шарик, а я в долгу не останусь. Политику делать, что рыбу в мутной воде ловить. Слепых поссорить нетрудно… Крикни только: «Эй, слепой, возьми монетку». Ну и пустятся они в драку. Потому, каждый думает, что денежку другой взял. Вот и наша политика из стороны в сторону болтается, не хуже гороха в кастрюле, пока хозяйка туда колбасы не накрошила. Свистун на свистуне сидит, свистуном погоняет. Я одно знаю: что длинно, то нужно постричь. Заяц, когда получит заряд дроби, падает на свой косматый зад, ну а мужик, господин доктор, известно — на голый. Мужик вроде улитки, и каждый может раздавить его вместе с его домом, что теперь «автономной культурой» называют. Конешно, если уж нет своего автомобиля, так и автокультура сгодится!.. У других, говорят, и этого нет. Вполне возможно. Конешно дело, есть или нет — я не проверял. Про себя же могу сказать: мужику у нас и на войне, и в миру, и в области, и перед комиссией какой — повсюду один почет: «Эй, ты, свинья ленивая, невежа, подь суды! Дай-ка! Плати, мошенник, ворюга, бездельник, вражина чертов! Принеси, вымой, сбегай за папиросами, башмаки почисть, приготовь завтрак! Ложись, черт тебя побери, встать, сволочь, раз-два, раз-два, бегом марш! Вперед! Вперед! Пали, тра-та-та-та… Чиндера-пум, пум». А выходит, больной здорового везет, а от этих самых параграфов все гниет…