Вспомнив о тех временах, герцог сказал:
— Для моей страны оказалось счастьем, что мятежные чешские сословия решили иначе. Они не объяснили, почему не я был избран королем, я узнал это позже и признал их доводы разумными. Хотя я и саксонского рода, но, как и все в моих владениях, говорю по-итальянски и потому не смог бы стать курфюрстом в германской Священной Римской империи. Ну, а как известно, с чешской короной связано курфюршество. По вероисповеданию я католик, и как короля протестантской страны папа отлучил бы меня от церкви. Во избежание этого я, став чешским королем, должен был бы возвратить духовенству отнятые у церкви имения, а в связи с этим многие дворяне, разбогатевшие на конфискациях, снова впали бы в бедность. Их также остановило то, что у меня много отпрысков, законных и побочных, а это требует больших расходов.
Герцог рассмеялся:
— Они убоялись моего многочисленного потомства. Но Фридриху Пфальцскому, если б ему не пришлось бежать из страны, тоже пришлось бы немало тратиться на содержание детей. Они были умные и все обсудили, ваши директора, но их конечный выбор все-таки не был удачным…
Иржик хотел было защитить Фридриха Пфальцского, но герцог замахал тонкой ручкой:
— Все в руках божьих, и я не в претензии к чешским сословиям. В конце концов мне повезло — иначе теперь вместо Фридриха скитался бы по свету я…
— Но времена переменились, — сказал Иржик.
— Знаю, знаю, и это меня радует. Во Франции правит Ришелье. Видит бог, я желаю вам всего наилучшего. Желаю вам всем и вашему королю с почестями возвратиться домой! Нет дома, кроме родины. В детстве мне прочили быть кардиналом или даже папой, как Амадей Третий{150}, один из моих предков. Вместо этого я стал воином и обращаю свой меч во все стороны, чтобы, моя земля разрасталась вокруг каменного ядра гор. И это прекрасное предназначение.
Герцог пригласил Иржика на обед. Они сидели вдвоем за столом и вели дружелюбную беседу. Герцог расспрашивал о Стамбуле и британской политике в Турции, о Венеции и ее войске, а также о намечающемся альянсе. По всей вероятности, слухи о нем уже разнеслись по Стамбулу и Венеции. Он внимательно выслушивал ответы Иржика. Было видно, что его интересует и рассказ о фрегате «Святой Георгий», военном корабле, которому не нужно дожидаться попутного ветра, потому что он может плыть и против встречных ветров.
— Голландия, куда вы держите путь, очень близка мне, — сказал он. — Я даже умею говорить по-голландски.
И вдруг его выпуклые карие глаза засветились, белокурый ус ощетинился и губы почти прошептали:
— Еще немного — и я стал бы мужем вашей Зимней королевы. Но, слава богу, Яков Первый не отдал ее за меня. Скажите, месье, разве ваша Зимняя королева не колдунья? Вы ничего не замечали, ведь вы были ее пажом? Не беспокоилась ли она в первый майский день, радуясь тому, что скоро вылетит на козле из пражского Града на одну из девяти гор, где в присутствии дьявола происходит шабаш ведьм? Это горы — Блоксберг, Хорсельсберг, Штаффельштайн, Векнингштайн, Бённингсберг, Феллерберг, Хойберг, Крайдеберг и Пфанненштил.