— Какие просьбы ко мне у нашего шведского брата? — спросил Фридрих.
— Он призывает вас идти ему навстречу.
— Я пойду, но не один. Мой английский шурин, король Карл, разрешил навербовать шесть тысяч англичан и тысячу шотландцев, которые под предводительством маркиза Гамильтона выступят на помощь Густаву Адольфу.
— Густав Адольф не одобряет английской политики. Он холодно принял сэра Томаса.
— Нам жаль, но мы не можем полагаться на одного шведского короля.
— Передаю вам нижайшие поклоны от графа Генриха Матеса Турна и других чешских господ. Все они умоляют вашу милость принять участие в шведском походе.
— Чешские дворяне бегут за каждой новой звездочкой, которая покажется на горизонте. Вот увижу успехи шведского оружия, тогда и решу, что делать…
Королева за все время визита не вымолвила ни слова. Наконец она сказала:
— За королевский подарок мы передадим благодарность через господина Камерариуса.
Аудиенция окончилась.
На другое утро супруги уехали в Гаагу, взяв с собой Морица и всех детей, кроме младшей Софьи. Иржи оставили в Ренене. Фридрих передал ему целую груду писем, полученных в его отсутствие.
В саду сидела Яна, держа на коленях маленькую Софью. Иржи спустился к ней. Она подала ему руку так, словно они расстались только вчера, но зарделась от смущения.
— Вот я и вернулся, — сказал Иржик.
— Знаю, — сказала Яна. — С принцем Морицем. Теперь в Голландии собрались все живые и мертвые. Только у нас никого нет.
— Есть известия из Саксонии?
— Нет. Все меня бросили.
— Вам грустно?
— Мне было грустно, но теперь веселее — можно с вами поговорить по-чешски.
— В Эльбинге и Штеттине я наслушался чешской речи…
— Меня больше не посылают в Англию. Да я бы и не поехала, сбежала.
— Куда?
— Да хоть в лес. — Она засмеялась.
— Королева изменилась, — заметил Иржи.
— Наверное, — вздохнула Яна и ушла с ребенком на руках.
После обеда он снова увидел ее из окна. Она верхом выезжала из ворот монастырского двора.
Весна была горькая и одинокая.
Иржик составлял ответы на все письма и готовил их Фридриху на подпись. Супруги все не возвращались. Иржи узнал, что они в Гааге вздорят с английским послом из-за лондонских субсидий, которые никак не могут получить. Гаагские заимодавцы останавливали карету королевы на улице, требуя выплаты долгов. И снова их выручил принц Генрих Оранский. А Карл не послал ни гроша.
Наконец супруги вместе с Елизаветой, Луизой, Эдуардом и Генриеттой вернулись. Морица оставили у леди Верей в Гааге. Она будет воспитывать его как Ахилла вместе со своими пятью дочерьми. Научит его говорить по-английски, утихомирит его буйную натуру.
— Как вы сумели подружиться с нашим Морицем? — спросила за столом Елизавета у Иржика, словно между ними никогда не было речи об этом самом мальчике.
— Он непостоянен, как море, — ответил Иржи.
— Хочет стать адмиралом, — продолжала она. — В Чехии нет моря. Придется Морицу служить на чужбине.
— Мы еще не в Чехии, — съязвил Иржик в отместку леди Бесси.
Она нахмурилась:
— Если захотите, поедете туда с нами очень скоро.
— В эту женщину вселился новый бес, — сказал себе Иржи. — Я ее не понимаю. И все-таки она прекрасна.
Но прекрасной она оставалась недолго. Вскоре на лбу у нее проступило коричневое пятно, она начала полнеть в талии, походка стала тяжелой, она перестала ездить верхом и с предосторожностями садилась в карету. Она снова была беременна! Фридрих крутился вокруг нее, как жених вокруг невесты. Поглаживал ее округлившийся стан и с улыбкой повторял:
— В этот раз Зимняя королева родит Зимнего принца. Его мы назовем Густавом Адольфом.
Иржи просил Фридриха отпустить его в шведскую армию.
— Спрошу у королевы, — ответил Фридрих. — Вы ее паж, — и загадочно усмехнулся. На другой день он сообщил:
— Ее величество разгневалась, она сказала, что ваше место подле меня. Мы с вами вместе пойдем на войну.
Иржи начал подумывать о побеге. Но она, словно читала в его мыслях, сказала при нем однажды:
— Все нас бросили, и только один преданный остался с нами. Мы вам бесконечно благодарны, Ячменек!
Это снова были нежные слова.
— Северный король близится, — разглагольствовал Фридрих. — Есть радостные вести. Знаете, что написал нам Камерариус, господин канцлер? Письмо Камерариуса лежит в моем кабинете на столе, принесите, — обратился он к Иржику.