Фридрих прочел письмо Елизавете и Иржику. Оно было написано из Бервельда в Бранденбурге и почти все было зашифровано, так что королю приходилось переводить по памяти:
— Господин Эркюль де Шарнас приехал к Густаву Адольфу в Бервельд. Франция предоставляет шведу на войну миллион талеров ежегодно. Шведские войска заняли всю Померанию, большую часть Мекленбурга, и Бранденбургский курфюрст разрешил поставить гарнизон в крепостях Кюстрина и Шпандавы.
— В Кюстрине родился Мориц, — сказала королева и со значением посмотрела Иржику в глаза.
Фридрих читал дальше:
— Тилли взял Магдебург и разрушил город. Во время штурма на улицах погиб шведский генерал Фалькенберг, которого Густав Адольф послал с небольшим отрядом на помощь городу. Неясно, — писал Камерариус, — почему Густав Адольф не вышел к Эльбе, ведь он был так близко. Дорога на Чехию еще не открыта, маршал Горн, которому покоя нет от чешских дворян, приготовился к походу на Чехию, но Тилли смешал карты. Густаву Адольфу придется разыграть партию по-другому. Взять Саксонию и разбить Тилли. Тилли воюет старым нидерландским способом. Густав Адольф — его имя Камерариус обозначил тремя звездочками — воюет новым, своим собственным способом. К тому же у него новые пушки, поставленные господином ван Гиром. Они короче и более легки для перевозки. Тилли стягивает силы в Саксонию. Густав Адольф будет его преследовать. Сэр Томас Роу поспешил за господином де Шарнасом в Бервельд, но на пути был остановлен английским курьером и отозван в Лондон. Сейчас он в пути где-нибудь в море. Сетует на английскую политику и убежден, что впадет в немилость у короля Карла, который очень заважничал после рождения наследника. Граф Турн уехал в Берлин вести переговоры, сидит при бранденбургском дворе и вошел в сношения с друзьями Валленштейна. Король Густав Адольф приказал ему выяснить в Берлине замыслы Валленштейна, оскорбленного и разгневанного. В интересах Пфальца, чтобы переговоры между тремя звездочками и Валленштейном расстроились.
— Господин Камерариус обозначает Валленштейна одной большой звездой, — сказал Фридрих и сложил письмо. — Час настал, — добавил он.
— Когда же мы отправимся в поход? — спросил Иржи.
— Когда нас пригласит Густав Адольф.
— Густав Адольф ваше величество не пригласит.
— Тогда поеду без приглашения! Как только у нас родится сын Густав Адольф!
33
Приглашение так и не было прислано.
Ни летом, ни осенью.
Фридрих уехал в Гаагу и взял с собой Иржика. Они вместе посетили принца Генри. Тот рассказал им о валленштейновском генерале Арниме{189}, перешедшем на саксонскую службу, о шведско-саксонском договоре и о торжественной встрече шведских и саксонских армий у Лейпцига. Рассказал под конец и о битве под Брейтенфельдом.
— Тилли, — сказал принц Генри в заключение, — ни разу не коснулся женщины, ни разу не выпил вина и ни разу не терпел поражения. Сейчас он впервые побежден и ранен. Для восстановления сил ему пришлось выпить чашу вина. Женской любви ему, правда, не узнать, для этого он слишком стар; Иоганн Георг, — продолжал принц Генри, — встретился с Густавом Адольфом и во время застолья за пивом, которого выпил больше, чем обычно, пил за здоровье будущего протестантского императора. Густав Адольф из скромности возражал. Как бы швед не зазнался. Не поверил бы Иоганну Георгу. Он питает к нему слабость, как лютеранин к лютеранину. И совершенно напрасно!
Битва у Брейтенфельда перевернула все вверх дном. В Вене поняли, что надвигается отнюдь не маленькая, а большая война. И перепугались. Пожалели, что отставили Валленштейна от командования. До Фридриха дошли вести, что под Брейтенфельдом в битве участвовали чешские полковники, а граф Турн командовал бригадой, которая билась с особым мужеством. Он договорился в Берлине обо всем, о чем можно было договориться, и примчался в армию. Отличился старик! Под Брейтенфельдом Саксония была на стороне шведов — хотя сражалась и не слишком славно! А ведь от Саксонии до Чехии — рукой подать.
— Сейчас самое подходящее время, — нажимал на Фридриха Иржи.
— Приглашения пока нет, — возражал тот, — я должен дождаться лорда Гамильтона. Не могу же я появиться с пустыми руками.
— С вами пойдут голландцы.
— Не пойдут. Они дают деньги Густаву Адольфу, и этого им кажется достаточно… Десять тысяч дукатов ежемесячно. Им же надо, мол, защищать свои границы от испанцев в Брабанте. Почему Густав Адольф не зовет меня?