Дни стояли жаркие и сухие. В Лабе было мало воды, В Дечине река возле замка обмелела до дна. В захваченном дечинском замке пировали чешские паны.
— Что произошло со здешними виноградниками? — спрашивали они старых слуг.
— Виноградники заброшены… Виноградари уехали вместе с бывшими господами на чужбину. Никто о виноградниках не заботится. Мы варим пиво…
В Мельнике было полно расквартированных там солдат. У слияния Влтавы с Лабой саксонская армия соединилась со шведской. В ратуше шведы спорили с саксонцами, кто будет командующим союзных войск, которые должны были наступать на Прагу. Банер грозил, что добьется верховного командования для себя силой. Саксонцы признали Банера главным и высшим начальником, но про себя решили, что не будут слишком уж стараться. Лучше всего было бы отделаться от шведа. Пусть император возьмет его в плен! Тогда у курфюрста был бы при переговорах с императором лишний козырь на руках.
До сих пор военных действий не было. Императорские гарнизоны отступали к Праге. Кое-где они сдавались, выговорив для себя право почетно отступить со знаменами, оружием и обозом. Иногда они начинали стрелять, а потом разбегались по деревням. Там они бесчинствовали так же, как саксонцы. Только изредка появлялись кавалерийские разъезды, чаще всего из хорватов, но тут же исчезали, не вступая в столкновения. Лишь однажды было совершено нападение на шведский обоз в лагере под Мельником и произошло кровопролитное сражение.
Банер расположился в старинном замке и из окна глядел на таинственный край, где прямо из равнины вырастают, словно кротовые холмики, горы. Иржи рассказал ему легенду о Ржипе{212}.
— Нынешний приход чехов не очень-то веселый, — оказал Банер.
— В Праге будет веселее, — ответил Иржи, сам не веря своим словам.
— Этот виноградник заложила княгиня Людмила, — рассказывал Иржи.
— Не знаю я никакой вашей Людмилы, — пробурчал Банер.
Иржи умолк.
Банер разослал быстрых послов собрать чешских полковников, обер-лейтенантов и капитанов, состоявших на шведской службе.
— Ну что ж, господа, порадовались своим именьицам? А теперь можно бы и повоевать!
Саксонцы о чешских панах не заботились. Пусть делают что хотят! Даже пан Вацлав Вилим из Роупова не вернулся в саксонский лагерь. Он засел в Младой Болеславе и делал вид, что управляет и будет управлять чешской землей веки вечные.
14
Такого возвращения на родину Иржи себе не представлял! Он был дома и не дома.
Банер приказал выступать на Прагу. Спереди шли шведские полки, сзади саксонские. По мосту, установленному на лодках, войска переправлялись через Влтаву, топтали окрестные поля и луга, нагоняли страх на жителей деревушек. Армия шла день и ночь. На следующее утро Иржи был у Белой горы, где когда-то вместе с графом Турном радостно устремился в атаку против валлонов Вердуо.
Ничего не изменилось на этой скалистой равнине. Даже трава там не выросла. Только часовенка с негасимой лампадой была построена. В память о сражении. А здесь было когда-то заброшенное здание монастыря сервитов. Банер подъехал осмотреть его и приказал ничего не трогать, а перед часовней поставил стражу. Кроны деревьев за оградой заказника сильно разрослись, так что теперь не было видно крыши бельведера, где свита короля Фридриха расположилась когда-то для первого пражского пира.
Иржи остался в лагере и в заказник не пошел. Ему не хотелось ничего и никого вспоминать.
И все-таки он не мог заснуть под этим жарким небом, раскинувшимся над Белой горой.
Завтра шведские войска пойдут на штурм пражских крепостных стен. На рассвете загрохочут знаменитые пушки, отлитые в мастерских господина Людвига де Гира, и будут обстреливать Прагу. Густав Адольф не пошел добывать Прагу. А вот теперь идет его генерал, сердитый и крикливый Банер. Армия, с которой он стоит на подступах к городу, давно уже не прежние святые шведские полки! И бог знает, сколько народа спит этой ночью в лагере под стенами Праги! Есть между ними и чехи. Мало простых людей, много дворян.
Нет, не будут нам рады в Праге. Не радуются нам в Чехии. Не жалуют императорских регентов, испанцев и итальянцев, иезуитов и капуцинов, но и на нас глядят грустными, недоверчивыми глазами.
Почему Банер не обратился с манифестом к чешскому народу? Иржи непременно пойдет к Банеру и напомнит ему, что надо объяснить людям, во имя каких целей ведется эта война. На погибель антихриста! За свободу и право!