Проклятые бандиты.
Хуже. Смотрите.
Он открыл рот. Большинство зубов отсутствовало, а оставшиеся были сломаны у самых десен.
Камни. Они бросали в меня камнями.
Какой позор.
А вот шрамы от их ногтей. У них очень острые ногти.
Какой ужас.
Все правильно, путешествуя от Кеки до Мекки, не избежать трудностей. Все мои жены были ужасными.
Что вы говорите. Зачем же вы на них женились?
Да, конечно, вы правы, но им ведь тоже нелегко приходилось. Вы понимаете меня?
О'Салливан кивнул и прошел в подсобное помещение в глубине магазина. После нападения толпы иерусалимских мародеров там осталось лишь два предмета, слишком тяжелых, чтобы унести. Джо задумчиво посмотрел на них.
Древний турецкий сейф примерно четырех футов в высоту, узкий, в форме бюро или неприступной будки часового.
Огромный каменный скарабей четырех футов в длину, с лукавой улыбкой, вырезанной на тупой морде.
Вы понимаете меня?
По щекам Хадж Гаруна все текли слезы из запорошенных ржавчиной глаз.
Конечно, им тоже нелегко приходилось. Взять хотя бы ту жену, которая была болгарской гречанкой. Греки там образованные, а банков не было, и они занимались ростовщичеством. Болгары, которые могли только крестики вместо подписей ставить, то и дело собирались и убивали греков, чтобы рассчитаться с долгами и повеселиться. Семья моей жены убежала во время резни 1910 года, и когда они наконец добрались до Иерусалима, они были обездолены, так что нельзя винить ее за то, что она забрала всю мою посуду, когда уходила.
Джо осмотрел сейф внимательнее. Почему он такой высокий и тонкий?
Другая моя жена родилась в заброшенном городе Голконде, который когда-то давно славился торговлей бриллиантами. Но в семнадцатом веке он опустел, и это тоже не самые лучшие воспоминания, в смысле, родиться в опустевшем городе. Так что ничего удивительного, если ей хотелось уюта и безопасности, поэтому, когда она уходила, забрала всю мою мебель и ковры. Ведь это можно понять, правда?
Джо постучал по старому сейфу. Гулкое эхо совершенно не соответствовало пропорциям сейфа. Хадж Гарун бродил кругами вдоль голых стен.
Еще одна жена была дочерью персидского поэта двенадцатого века, в песнях которого говорилось о паломничестве стаи птиц, разыскивавших своего короля. Путь лежал через море, и большинство птиц погибло во время перелета, а те, кто выжил и добрался до дворца за семью морями, обнаружили, что каждый из них король. Понимаешь, с отцом, который так смотрел на вещи, неудивительно, что она забрала все мои вазы и лампы. Естественно, что она хотела жить в окружении цветов и огней.
Джо встал на колени и принялся обстукивать сейф посильнее. Он все не мог понять, почему отзвуки такие гулкие. Глубокое звонкое эхо отзывалось в комнате. Он все пытался сообразить, что же здесь не так.
Почему вы носите желтую одежду?
Она была ярко-желтой когда-то, но с тех пор прошло семьсот лет, и она выцвела.
Еще бы не выцвела. Но почему желтую?
Была какая-то причина, но я теперь уже не помню. Может, вы знаете?
Джо отрицательно покачал головой. Он все пытался уловить какую-то мысль.
А что там, в углу, за провод?
Там у меня была электрическая лампочка, но стоило мне отвлечься, туда пробиралась собака и перегрызала провод. Ей нравилось, когда ее било током. В конце концов он стал таким рваным, что мне пришлось вновь жечь свечки. Вам известно, что я открыл комету, о которой никто не слышал?
Что? Нет, я не знал. Расскажите.
Ну, я догадался о ее существовании по некоторым свидетельствам из жизнеописаний Моисея, Навуходоносора, Христа и Мухаммеда. Я знал, что должно существовать какое-то объяснение всем тем странным небесным явлениям, тогда я открыл «Тысячу и одну ночь» и сумел вычислить период ее обращения по некоторым эпизодам.
Здорово, очень умно. И какой же у нее период?
Шестьсот шестнадцать лет. За то время, что я прожил в Иерусалиме, она пролетала пять раз, хотя первые четыре раза я об этом не знал и до сих пор не выяснил, что же особенного случилось в тысяча двести двадцать восьмом году. Вы не знаете?
Нет, я не очень внимательно изучал события того года.
Я тоже, наверное, не очень. В общем, последний раз я наблюдал ее во время своего ежегодного хаджа. Я встретил дервиша в таких местах, где людей не бывает; в странном освещении кометы он казался семи с половиной футов роста. Вот такие штучки вытворяет эта комета.
Штучная комета, пробормотал Джо, продолжая шумно обследовать сейф. У него уже не оставалось никаких сомнений. Эхо доносилось из-под земли.