Старуха мрачно взглянула на него поверх очков. Ее лицо потемнело.
Османскую империю, прошипела она.
Что?
Ты не ослышался. У нас есть доказательства, несомненные. Как бы странно это ни звучало, чуть больше тридцати лет назад кто-то принялся тайно скупать Османскую империю.
Вы имеете в виду, что русские опять сговорились с французами или англичанами? Заключили тайный союз с немцами?
Нет, не это. Политика здесь ни при чем. Это исключительно деловое предприятие, и оно в руках только одного человека. Один человек купил Османскую империю.
Но это невозможно, бабушка.
Конечно невозможно. Все эти годы мы только это себе и повторяли. Правда, девочки?
Она сурово оглядела комнату. Мать, тетушки и кузины живо закивали. А потом они враз заговорили, громко и быстро, не слушая друг друга.
Хватит, девочки, крикнула бабушка. В комнате тут же воцарилась тишина.
Так вот, молодой человек, ситуация, в которой мы оказались, более чем странная. Положение критическое и, возможно, фатальное. Основа дома Шонди — торговля со странами Леванта, и вдруг мы узнаем, что один человек скупил весь Левант. Кто он и что ему нужно? Почему он его купил? Что он собирается с ним делать?
Вы уверены, что это он? Почему не она? спросил Мунк.
Бабушка презрительно фыркнула.
Конечно, это мужчина; женщина не стала бы действовать так грубо. У женщины может быть какая-то значительная закулисная роль. Но не целая же империя в одном беспощадном кулаке. Это работа мужчины.
Мунк щелкнул каблуками.
Да, бабушка.
Пожалуйста, не перебивай.
Да, бабушка.
Теперь продолжим. Мы постарались восстановить события с самого начала. Самая ранняя стадия туманные отчеты о том, как в тысяча восемьсот восьмидесятом году в Константинополе египетский эмир, багдадский банкир и правитель Персии начали теневые переговоры. Сидя. Запомни это: сидя. Этот человек, кажется, огромного роста, но наши информаторы не знают, какого точно, потому что он ни разу не встал. Я говорю человек, а не люди, потому что нам совершенно ясно, что и эмир, и банкир, и правитель — одно и то же лицо. Притворщик, который может изменять внешность. И только посмотри, кем он переодевался. Всегда левантинцем, а это значит, что он европеец и очень хитрый. Итак, вот какими фактами мы располагаем. Это европеец, невероятно богатый и настолько высокий, что он боится, как бы рост его не выдал. Он очень умно поступил, когда сидя, ни разу не встав с места, скупал все колодцы в Мекке и все колодцы на пути паломников в Мекку, приобретал должность тайного казначея турецкой армии и флота, скупал все правительственные долговые обязательства и выписывал новые. Сидя держал совет с пашами и министрами и принимал опекунство над их внуками. Сидя увольнял, нанимал и перенанимал всех духовных лидеров на Ближнем Востоке. Он одновременно совершал сотни таких сделок, и все ради одной цели — сделаться единственным владельцем Османской империи. Только один европеец в девятнадцатом веке подходит под это описание. Знаешь, кто он?
Нет, бабушка.
Стронгбоу. Плантагенет Стронгбоу. Англичанин, двадцать девятый герцог Дорсетский. Рост семь футов и семь дюймов. Он получил в Кембридже степень по ботанике и был признан величайшим фехтовальщиком и ботаником викторианской эпохи. Но променял растения на путешествия. В тысяча восемьсот сороковом году он исчез из Каира после торжественного дипломатического приема в честь двадцать первого дня рождения королевы Виктории. Он просто обожал нарушать приличия и появился на этом приеме абсолютно голым. На нем были только переносные солнечные часы, они висели у него на поясе и мало что скрывали. Во второй раз он объявился лет сорок спустя. Ровно перед тем, как он возник из небытия в Константинополе, в Базеле вышла его книга. Странно, но его книга не имела никакого отношения ни к бизнесу, ни к банковскому делу. Если бы он написал об этом, мы, возможно, догадались бы, что готовится в Константинополе.
А чему была посвящена книга?
Бабушка слабо улыбнулась и подняла подбородок.
Сексу. Это исследование левантийского секса в тридцати трех томах.
Старуха замолчала. Щелканье спиц в комнате переросло в какофонию. Мунк стоял, внимательно глядя на бабушку, а она наконец опустила глаза и вынула из рукава кружевной платочек. Медленными изящными движениями она промокнула капельки пота, выступившие у губ.
Мда, юный Мунк. Мда-мда. В любом случае, это к делу не относится, но ты, кажется, ждешь объяснений, и я тебе объясню, но только потому, что тебе многое предстоит для нас сделать. Так вот. Труд Стронгбоу был опубликован в Базеле, и, естественно, дом Шонди приобрел один экземпляр. Это было совершенно необходимо. Все, что относится к Леванту, становится предметом нашего самого пристального внимания. Мы не можем проигнорировать даже небольшую научную статью, а исследование Стронгбоу уж точно не относится к этой категории. Но оно все же было запрещено, и к тому же это довольно-таки откровенная работа, вот мы и решили держать ее под замком и не слишком распространяться, что она у нас есть.