Мунк в изумлении взглянул на бабушку.
Вы хотите сказать, что никто из мужчин в семье никогда о ней не знал?
Не знал, и ты им не говори. Такие вещи могут только навредить музыканту. Музыканту нужна дисциплина и концентрация. Его жизнь должна быть упорядочена, чтобы он мог творить. А сведения, изложенные в труде Стронгбоу, невероятно беспорядочны, скажу я тебе. Они определенно не способствуют концентрации и уж точно отвлекают от дисциплины.
Я в этом не сомневаюсь, сказал Мунк. Но неужели вы хотите сказать, что годами тайно почитывали все эти тома?
Исключительно в профессиональных целях, юный Мунк. Исключительно потому, что это мы занимаемся делами в семье. А если мы не будем вести дела добросовестно, то наши мужчины не смогут заниматься музыкой. Если дом Шонди хочет и впредь процветать, мы просто обязаны быть в курсе всех последних событий в Леванте. Вот в чем неизбежный долг «Сар». И еще я могу добавить, что к концу рабочего дня нам необходимо отвлекаться от работы. Монография Стронгбоу весьма способствует рассеянию и отдыху.
Начинаю понимать. Другими словами, вы имеете в виду, что после важных заседаний вы здесь читаете вслух отрывки?
Бабушка убрала кружевной платок. Она выпрямилась на стуле.
Достаточно, юный Мунк. Повестки дня собраний совета директоров не имеют к тебе никакого отношения, и обсуждать все это на нашем сегодняшнем чрезвычайном собрании совершенно ни к чему. Наш предмет — сам Стронгбоу, а не его труды. Точнее, Стронгбоу в Константинополе тридцать три года назад. В какие дьявольские игры он тогда играл? Что это он о себе возомнил, бродит, видите ли, по окрестностям и похищает у нас из-под носа Османскую империю?
Старуха затряслась от злости, голос у нее стал низкий и угрожающий.
Да. Дьявольские игры. Наши мужчины и представить себе не могут всю глубину их мерзости. Мы всегда щадили вас и скрывали от вас жестокие стороны жизни. Мы оберегали вас от печального опыта, неизбежного, когда имеешь дело с деньгами. Но жизнь — не только музыка, мой мальчик, не только прекрасный концерт в исполнении ансамбля виртуозов в чудный летний день. У жизни есть и грозная сторона, и этот англичанин — ее представитель. Этот бывший герцог, исследователь и сексолог, который всегда притворялся, что бизнес его не интересует! Не интересует? Тогда к чему весь этот константинопольский маскарад тридцать три года назад? Он очень умно привел в движение всевозможные финансовые инструменты, чтобы купить Османскую империю. И что он сделал после этого? Дьявольский ход!
И что он сделал после этого?
Снова исчез, просто исчез. Я уже говорила тебе, что банкир остерегается известности. Чем меньше люди знают о банкире, тем лучше, тем проще ей работать и совершать сделки. Но исчезнуть бесследно, как Стронгбоу? Так действуют только банкиры-пройдохи, у которых совести вовсе нет. В дьявольские игры он играет. Что за жестокий план? Почему он покупает империю, не раскрывая карт, а потом исчезает, будто у него нет никакого интереса в этой империи? Этого мы не знаем, а хотелось бы знать. И ты должен выяснить это для нас. Юный Мунк?
Мунк щелкнул каблуками и отдал честь.
Мадам?
Моя яхта ждет тебя на пристани. Ты должен отправиться немедленно. Как и муж твоей прабабки, ты отплываешь в Левант, и я хочу, чтобы твои отчеты были не менее подробны, чем его. Теперь иди. Ешь побольше чеснока, и удачи тебе.
Все женщины в комнате встали. Мунк шагнул вперед и уважительно поцеловал бабушку в щеку. Он поцеловал мать и пошел по кухне, по очереди обмениваясь поцелуями с тетушками и кузинами.
Поздний ужин, судя по запаху, уже поспевал, когда он строевым шагом вышел из кухни и направился к Дунаю, улыбаясь ясному воспоминанию детства — мать подзывает его и говорит, что не вернется домой к ужину, пусть ее не ждут. Дел слишком много, и «Сарам» приходится допоздна засиживаться в конторе.
Дождливым днем в 1924 году — прошло уже больше двух лет после того, как к покеру были впервые допущены посторонние, благодаря чему слава о нем разнеслась по всему Ближнему Востоку, — в заднюю комнату, где шла игра, вошел Хадж Гарун со стремянкой.