Ой, прости, конечно знаешь. Ну так вот, эти благородные христианские рыцари дошли аж до Константинополя и решили там отдохнуть, а заодно разграбить этот добрый христианский город, как положено добрым христианским рыцарям, и всласть повеселиться, поубивать, пожечь, пограбить, а потом делили добычу, как пристало добрым христианам, — упоительно, такая интересная игра, но вот зверства им прискучили, они сказали: «Хватит!» и решили: да и бог бы с ним, с Иерусалимом.
Это был Четвертый крестовый поход, сказал Хадж Гарун, вытирая слезы и улыбаясь. Ему явно полегчало.
Конечно. Он самый.
А все походы с пятого по девятый не принесут большого вреда.
Рад слышать. Значит, у нас с тобой есть время расслабиться и отдохнуть. Я вижу, у тебя с собой твой надежа-рог. Ну и мощный сигнал ты подал несколько минут назад.
Я был в конце туннеля, как раз подходил к лестнице.
Ясно. Так ты просто возвещал о себе или в этом сигнале была необходимость?
Мне показалось, кто-то промелькнул за скалой.
Ага.
Но это была игра воображения.
И все?
Да, это была тень от моего факела.
Уж это они запросто, я — то знаю. И как там внизу? Что-нибудь необычное было?
Нет, я просто стирал белье на персидском уровне.
Почему именно на персидском?
Там горная вода, кристально чистая и свежая.
Ясно.
И потом я ждал, пока белье высохнет. Я обычно вывешиваю белье просушиться на ночь.
Да ты что. А почему?
Становится гораздо белее.
Да ну. А почему?
От луны.
Конечно. Я и позабыл.
Белье в лунном свете делается гораздо белее.
Теперь я понял, хотя раньше даже и мысль такая мне в голову не приходила. Ты просто кладезь новых сведений.
Смотри, пресвитер Иоанн. Ты когда-нибудь видел такие белые кухонные полотенца?
Конечно нет. Они просто удивительно белые, вот что я тебе скажу.
Спасибо. Не хочешь прогуляться?
Отличная мысль, просто замечательная. Мне позарез нужен свежий воздух, надо освежить голову после ночи у карточного стола в табачном дыму. Прогулка, да, вот именно то, что нам сейчас нужно.
Они заперли рог в сейф и вышли. Хадж Гарун прихватил с собой кухонные полотенца и гордо нес их, демонстрируя людям на улице.
Вот оно как, подумал Джо, очередное доказательство безумного вмешательства луны в дела смертных. Просто никуда от них не деться, от этих новых доказательств, а время-то все идет, раз — и настало. Прямо-таки удивительно. Впечатляюще. Чем дольше я живу, тем больше впечатляюсь.
Глава 7
Хадж Гарун
Да я себя неплохо чувствовал во времена персидского нашествия. Просто из-за тогдашних своих сексуальных опытов я век-другой был несколько не в себе.
Хадж Гарун и О'Салливан брели по Мусульманскому кварталу, в целом придерживаясь восточного направления.
Прямо перед нами, сказал Хадж Гарун, знаменитая церковь крестоносцев. Ты ее знаешь?
В смысле, Святой Анны? Знаю.
А ты бывал в гроте?
Это где родилась мать Пресвятой Девы? Бывал.
Хадж Гарун задумчиво кивнул.
Может, тогда ты мне объяснишь, почему в Писании так много важных вещей происходит в фотах. Почему так? Почему все всегда случалось в пещерах? Просто потому, что там уютнее?
Пещеры, пробормотал Джо. Христианство поначалу было гонимой религией, как и большинство других, я полагаю. Слушай, а почему ты так редко разговариваешь при Каире и Мунке? Они тебе не нравятся?
Да нравятся, застенчиво отвечал Хадж Гарун. Вообще-то очень даже нравятся. Они добрые и честные, и мне нравится их целеустремленность. Они хорошие люди.
Ну и что? Почему же ты не хочешь при них разговаривать?
Хадж Гарун повернулся к Джо и открыл рот. Большинства зубов у него уже не было, во рту оставалось всего несколько пеньков.
Камни, прошептал он. Две тысячи лет люди кидали в меня камнями, кричали на меня и оскорбляли, потому что считали, что я безумец. Что ж, может, оно и впрямь так.
Джо обнял старика за плечи.
Ну что это такое, так сразу вдруг? Ты не безумец и не дурак, мы-то знаем. Город полагается на тебя, он выжил только благодаря тебе. Кто патрулирует стены и защищает ворота, кто трубит тревогу, когда враг близко? Если бы не ты, кто бы восстанавливал город каждый раз, когда его разрушали? Как бы иначе росла гора? Кто бы обходил дозором пещеры?
Хадж Гарун опустил голову. Он тихо всхлипывал.
Спасибо, пресвитер Иоанн. Я всегда был неудачником, но все равно хорошо, когда кто-то знает, что я, по крайней мере, пытался делать свое дело.