Он довольно заворчал и снова потянулся к своему колчану, на сей раз достав оттуда початок кукурузы.
Еда Нового Света, сказал он, оскалившись и вгрызаясь в початок. Одновременно он подозрительно оглядел стол и поднял томагавк.
Нет карта для великий вождь? Нет карта — мой вступить на тропу войны. Нет играть с индейцем?
Остынь, старина, сказал генерал. Никто тут ничего против индейцев не имеет.
Правильно, добавил полковник. Это дружеская игра.
До поры до времени, неожиданно загремел чернокожий судья, пока не проронивший ни слова. В его суровом голосе слышалась такая сила, что все невольно обернулись к нему. И в тот же момент впервые заметили маленькое белое пушистое существо, свернувшееся клубком у него на плече.
Я ставлю, объявил чернокожий судья. Да, пришел мой черед, и я думаю, что именно сейчас время познакомиться с моим духом-хранителем. Это только кажется, что он дремлет у меня на плече, потому что он не спит — никогда. Бонго, поздоровайся с этими жадными мошенниками.
Услышав свое имя, маленькая обезьянка немедленно вскочила на ноги, выставила вперед свои яркие гениталии цвета морской волны и замолотила кулачками, в сумасшедшем темпе меняя ручки.
Этот зверь из джунглей, зловеще сказал судья, любит огурцы. И хотя он маленький, съесть их может на удивление много. Ставка на следующую партию повышается на три сотни фунтов стерлингов или их эквивалент. Хочу взглянуть на блеск ваших денег.
Чернокожий судья с размаху пристукнул рукой по столу.
Время, джентльмены. Заседание суда продолжается. Вождь Пьяный Медведь? Сделай что-нибудь, чтобы эта бутылка не танцевала у тебя перед глазами, уйми ее. Полковник? Ваша Босния для меня пустой звук, поэтому не дышите чесноком мне в лицо. Что касается остальных, я предлагаю вам покрепче держаться за свою удачу. Она вам пригодится.
У сидящих за столом поотваливались челюсти, а чернокожий судья захохотал. Маленькая обезьянка жизнерадостно спрятала свои пылающие причиндалы — и карты вновь полетели в неверной дымке алкогольных паров и облаков гашиша, которые заволокли стол, увлекая умы в странствие по темной иерусалимской ночи. А солнечные часы в передней неожиданно поймали призрачный лучик света, и куранты пробили невидимый час.
Сразу после трех утра оцепеневший ливийский торговец коврами, обмякнув, соскользнул со стула под стол, по пути вцепившись в штанину своего соседа, бывшего австро-венгерского драгунского полковника.
Извините, я на минуту отлучусь, сказал полковник, не обращаясь ни к кому в отдельности и наклоняясь, чтобы выяснить, что происходит. Ливиец мешком лежал под столом, сжимая одной рукой сапог полковника.
Ну, ну, прошептал полковник. Так не пойдет.
Разорен, тихо взвыл ливиец. Вы видели расписки, которые я ему давал?
Давал кому?
Этому черному.
Нет, я был занят собственной игрой. Сколько вы проиграли?
Все. Сначала бухарские ковры, мои драгоценные ковры — я их только неделю назад купил. Потом все ковры в моей лавке в Триполи, потом саму лавку. Потом мой городской дом и другой, у моря. Потом моих жен, детей и слуг.
Именно в этой последовательности?
Да.
А ваша борзая?
Он и ее забрал. Потом он забрал мой билет на пароход, так что я здесь застрял и теперь полностью от него завишу. И наконец — та фатальная ставка.
Какая?
Козы. Я подписался служить пастухом весь следующий год. Уже завтра вечером я буду стоять на склоне холма, есть простоквашу и болтать с козами.
Полковник попытался шевельнуть ногой. Слезы ливийца затуманили блеск его сапог.
Другими словами, он вас вымел вчистую? Хм, да. Что ж, он, кажется, судья, если судить по этому парику и черным одеждам. Предположим, он судил вас и признал виновным в том, что вы получили эти бухарские ковры от своего умирающего двоюродного брата бесчестным путем.
Он судья?
Подозреваю. Только взгляните.
Ливиец поднялся на колени и через край стола впился взглядом в чернокожего.
Видите, как сурово он сжал губы? прошептал полковник. Какой у него крупный орлиный нос? Угрюмый пристальный взгляд?
Я не вижу его глаз. Он же в очках.
Нет, но вы, конечно, можете себе их представить. Холодно-голубые и неумолимые. Даже безжалостные, я бы сказал.
Голубые глаза? У негра?
Да, голубые. Готов поклясться жизнью. И только взгляните, каким царственным жестом он сдает карты. Как фараон, взмахивающий волшебным божественным жезлом.