То же самое чувствовал и Нубар, несмотря на то что замком, как и семьдесят пять лет назад, все еще правила его бабушка, София, — с тех самых пор, как ее гражданский муж, дед Нубара, вернулся домой из святой земли, сломленный и обезумевший. Нубар нутром чуял все эти козни прошлого, и его попытки преодолеть свои страхи увенчивались не бо́льшим успехом, чем попытки подчинить левое веко, чтобы оно не дергалось от возбуждения, — еще один недуг первого хозяина замка, который впоследствии поражал всех мужчин-Валленштейнов.
Что было совершенно необъяснимо. До того как родился дед Нубара, ни один мужчина-Валленштейн не состоял с другим в кровном родстве. Почему же все они были так похожи друг на друга?
Ответить на этот вопрос никто не пытался, и по вполне разумной причине. Ведь это означало бы признать, что на Балканах причинно-следственные связи дают сбой, уступая место хаосу, бесчеловечно сложной алогичной круговерти, так что от подобного признания благоразумно шарахались.
Гогенбаст фон Гейм Парабомб.
Или, вкратце, Парацельс, величайший алхимик всех времен и народов.
В начале шестнадцатого века он недолго состоял профессором медицины в Базеле. Его вынудили покинуть этот пост из-за того, что он отрицал традиции — объяснял веши, которые никому и в голову не приходило объяснять, связывал то, что никто никогда между собой не соединял, и, наоборот, отрицал связь между вещами, которая другим виделась нерасторжимой. А проще говоря, сеял смуту по той сумеречной области, что раскинулась промеж причиной и следствием.
Он был блестящ, эксцентричен и любил поспорить; он взял себе имя Парацельс, потому что имя, данное ему при рождении, показалось ему недостойным его честолюбивых замыслов. Он получил замечательное образование, в спорах был язвителен, саркастичен и патологически самоуверен; он верил в четыре элемента греков — землю, воздух, огонь и воду, и в три начала арабов — ртуть, соль и серу. Он открыл философский камень, позволяющий жить вечно. Он был известным ученым, геологом, он соединял металлы в мрачных подвальных лабораториях, он был путешественником-мечтателем, политиком-радикалом, босоногим христианином-мистиком.
И наконец, он был маг во плоти, Фауст, первый современный исследователь человеческой души. Этот гений первым начал использовать минералы, чтобы лечить внутренние болезни, он презирал такие знахарские средства, как кровопускание, слабительные и потогонные.
Неустрашимый поборник опиума и соединений ртути как средства в поисках духовных озарений.
Цельсгейм Парагоген фон Бомб.
Нубару мало было того, что он владеет величайшим собранием трудов мага, — ему нужны были все труды. Потому что если упустить хоть одну книгу, значит, любой сможет использовать неизвестную страницу трудов магистра алхимии, чтобы навредить ему.
И София снова баловала его, на этот раз снабжая неограниченными финансовыми средствами, чтобы нанять агентов, чья работа, как невинно объяснял им Нубар, будет заключаться в отыскании и скупке всех малоизвестных трудов Парацельса.
Восхитительно, думала София. Ему всего шестнадцатый год, а он уже проявляет такие научные склонности — весь в деда.
Но Нубар на самом деле был мало похож на ученого. Склонности у него были несколько иные, и сеть его литературных агентов вскоре превратилась в частную разведывательную службу со своими информаторами и региональными филиалами. Это была колоссальная преступная группировка, действовавшая по всему Балканскому полуострову, ни больше ни меньше, причем ее участники отбирались лично Нубаром исключительно за умение интриговать и запугивать, вымогать и воровать.
Эти навыки, безусловно, требовались в работе, так как труды, которые теперь разыскивал Нубар, были настолько редкими или же столь высоко ценились владельцами, что купить их за деньги не представлялось возможным, — только выманить у владельцев или, в случае неудачи, похитить.
И вот последние шесть лет, начиная с конца 1921 года, сидя в своей албанской штаб-квартире, в башне родового замка Валленштейнов, Нубар регулярно получал тайные отчеты. Эти отчеты он тщательно изучал, а затем давал своим агентам ежедневные указания, а потом в библиотеке Нубара появлялся новый экземпляр, результат шантажа или удара дубинкой, доставленный из македонского монастыря, или от болгарского книготорговца, или даже из какой-нибудь частной библиотеки в Трансильвании.